Мастер ответил: «Не гарантирую, но попробую — у меня есть замечательное дерево». Когда доктор приехал в 1711 году, Страдивари показал ему свою работу и назвал за нее сумасшедшую по тем временам сумму. Заказчик, сыграв на инструменте, заплатил вдвое больше. Эта виолончель была продана на аукционе за 30 тысяч золотых франков, став собственностью виолончелиста и композитора Жана-Луи Дюпора. Именно он дал ей свое имя. Но столь огромная ценность за инструмент установлена не только за уникальные музыкальные свойства. Посмотри…те, — добавила она осторожно окончание к последнему слову, показывая на две симметричные царапины по бокам, — согласно легенде, которую активно пиарил французский историк Антуан Видаль, Наполеон Бонапарт подошёл после концерта к Дюпору и со словами «как у тебя получается так держать», отобрал у него виолончель и попытался сесть с ней, удерживая инструмент между ног.
Царапины от шпор наполеоновских ботфортов остались на корпусе. Звучание они не испортили, зато стоимость повысили… В узких кругах даже шутили, что эта виолончель — последняя из ныне живущих любовниц Бонапарта.
Даже сам Мостропович называл ее «любовницей», но это было по другой причине. Просто у него уже был его, родной, инструмент работы Сториони. Восхитительный. И он говорил, что после полученного подарка иногда изменял ему с «любовницей» — виолончелью Дюпора.
Она села за инструмент и начала перебирать струны пальцами, словно бы прощупывая, изучая. Он смотрел на нее, чуть заметно улыбаясь, скрестив руки на груди и облокотясь о стену.
— Почему музыканты дают инструментам имена? — спросил он.
Ника пожала плечами.
— Потому что это твой партнер… Музыка — это всегда дуэт. Даже когда играешь соло. Инструмент живой. Он не даст того звука, если ты не найдешь с ним общего языка.
— Не приручишь… — бросил на нее острый взгляд с чуть заметной усмешкой.
— В правильном понимании этого слова, шейх Адам, — сделала упор на последних словах, — потому что подчинить инструмент невозможно.
— Как ты называешь свою виолончель?
— Это секрет…
— Виолончель Дюпора твоя, Ника.
Документы лежат на столе, — кивнул головой в сторону консоли у стены, — ты в праве распоряжаться ею так, как посчитаешь нужным. Когда вчера я приглашал тебя «на вечеринку», это было мероприятие только для нас двоих, в этом зале. Я позвал тебя, чтобы вручить этот подарок.
Она нервно сглотнула, отведя глаза.
— Это слишком дорогой подарок, шейх Адам. Я не могу его принять.
Он подошел ближе. Совсем близко.
