Проходя мимо на выход, одарила ее презрительной улыбкой.
Как только Ника осталась одна, громко выдохнула. Похоже, впереди было самое сложное. Как ей справиться с этим давлением? Как пережить унижение?
Она не ошиблась… Едва ли не каждый день теперь был настоящей каторгой. Не в физическом, в моральном смысле. Нике теперь приходилось сталкиваться с шейхом Макдиси и его «розами» на ежедневной основе. И очень редко, когда «цветы в его саду» повторялись. Утешало только то, что Кейт тоже в эти дни больше видно здесь не было.
Хотя бы никто не будет издеваться над ней и что-то говорить язвительное в спину, хотя…
Чаще всего Омар присылал ее к его дверям в тот момент, когда он только-только заканчивал свои постельные развлечения. Это было жутко унизительно — заходить в комнату, чувствовать еще не выветрившийся запах секса, ощущать себя пустым местом в уродливом бесформенном платье ниже колен. Ника сама ругала себя за то, что это ее унижало. Наверное, убирайся она где-нибудь еще, не рядом с Ним, такого ощущения собственной ничтожности у нее бы не было, но здесь и сейчас она пропускала через себя, как губка, всё — и презрительно-высокомерные поглядывания девиц, которые сменялись в его постели чуть ли не каждый день, и его ленивый взгляд, иногда скользящий и по ее мрачной тени.
Адам всем своим видом подчеркивал, что она неинтересна, неважна для него. Что она- действительно пустое место, словно бы надетая на нее роба была плащом-невидимкой.
Каждый раз все происходило почти аутентично.
Она быстро заходила, не глядя на кровать, начинала тут же оперативно складывать разбросанные вещи по комнате.
— Можно я буду убираться сначала в кабинете или гостиной? — спрашивала она каждый раз Омара, идя за ним в направлении покоев Макдиси, как агнец на заклание.
— Нет, — отвечал тот категорично и неизменно добавлял, — запомни — чтобы вела себя безукоризненно, безропотно, если не хочешь, чтобы шейх использовал тебя для чего-то еще кроме уборки его комнаты.
Хочешь быть невидимкой- будь ею. Иначе твое неповиновение будет расценено иначе…
Она верила словам Омара, хоть они ее и бесили, хоть она и видела в них скрытый подвох. Они все же смогли ее прогнуть, смогли, пусть и так, пусть и обманом, пусть и при других обстоятельствах, но добиться ее покорности.
В какой-то момент Нике правда показалось, что Адам потерял к ней всякий интерес. Чаще всего она не слышала от него и слова в свой адрес.
