Таким тонким, проникновенным был этот антураж абсолютной красоты и обволакивающей нежности.
Он вышел к ней на встречу сам. Обманчиво спокойный, обманчиво приветливый. Ника дернулась, когда Адам взял ее руку и приложил к своим губам, словно бы она была не бесправной и униженной пленницей, а его почетной гостьей.
— Я рад, что ты сделала правильный выбор, Ника…
Она промолчала.
— Пойдем. Хочу тебе кое-что показать. Ты человек искусства, должна оценить, — его рука легла на ее талию. По телу непроизвольно пробежал ток.
Всё это, конечно же, от нервов…
Стоило им зайти в сражающее утонченностью и красотой стеклянное помещение, обоняние начал ласкать весь сладкий спектр запаха роз.
Адам выждал паузу, дав ей оглядеться по сторонам.
— Красиво… — невольно слетело с губ Ники.
— Ты, возможно, слышала, что за Таифом, этой удивительной горной местностью, исторически закреплено звание столицы роз. Здесь, собственно, этот цветок и появился. До сих пор таифские розовая вода и розовое масло ценятся как самые уникальные, обладающие самым богатым ароматом и целебными свойствами.
Действительно, мало что может сравниться с обескураживающей красотой розовых плантаций, особенно на заре — когда только раскрывшиеся бутоны наполняются нежной росой и украдкой начинают кидать трепетные взоры на первые солнечные лучи. Розы прекрасны своей невинностью, Ника. Они полны уступчивости и кротости. Отдают свой аромат совершенной, абсолютной простотой, — подошел сзади, очень близко. Так, что его дыхание чувствовалось на ее шее, — их встреча с солнцем подобна первому контакту девушки с мужчиной.
Когда она впервые познает его власть и силу над ее телом. Неизбежность своей зависимости.
— Посмотри, — продолжил он, указав на первый развесистый куст шиповника перед ними, ухоженный, но, конечно же, меркнущий на фоне остальных жителей этой сказочной оранжереи, — это ведь тоже роза. Но насколько она теряет на фоне других своих соперниц. Словно дичка, колючая, с лохматыми, неопрятными бутонами. Даже аромат вроде бы и приятный, но навязчивый.
Послушай…
Ника нагнулась к цветку, почувствовав, как его большая ладонь призывает ее к этому, скользя по оголенной коже на спине.
Она так не хотела облачаться в это открытое платье. Вроде бы и не помпезное, а все равно, какое-то чрезмерное. Завязка на шее под самое горло, ниспадающий к полу каскад шелка приятного розовато — алого цвета, голая спина. Для прогулки в каком-нибудь летнем курортном городке оно было бы как ничто иное уместно, но сейчас.
