Если же ты примешь иное решение, то удосужься оставить на журнальном столике адрес кого — то из твоих родственников, кому нужно будет передать твой прах. Обещаем, все, что останется от твоего тела после падения, сразу соберут, чтобы стервятники не клевали твою плоть…
Глава 9
Ника в очередной раз за день вышла на балкон — вдохнуть пьянящего свежего воздуха гор. Подошла к краю, ухватилась до побеления костяшек за перила — голова кружилась, стоило только посмотреть вниз. За эти часы, признаться, она несколько раз снова и снова возвращалась сюда.
Слова Омара не давали покоя. И дело было не только в том, что он в открытую, по сути, сказал ей о шансе самой свести счеты с жизнью. Не отпускали слова о Макдиси. Ника нервно закусывала губы, понимая, что проницательный Омар, конечно, был прав. Адам слишком опытный манипулятор, чтобы тягаться с ним в открытую, на равных. Даже тот факт, что здесь и сейчас он дал ей это право таким образом выбрать смерть или по факту проявить слабость, уступив ему, неимоверно раздражал.
Через ее собственный выбор он хотел показать ей, что доминирует. Что это он решает.
Настырно мотнула головой. Ничего он не решает. Она выбирает жизнь не потому, что он так решил. Она знает смерть. Знает ее запах, знает ее голос, знает ее глаза. Хотя бы раз это увидавший, словно бы сохраняет на себе этот отпечаток знания на всю оставшуюся жизнь. Нет, всё не будет так просто для него. Не так глупо и расточительно для нее."
"Услышала, как в комнату приглушенно постучались. Забавно… Стук? Она ведь бесправная пленница.
Зачем кому-то нужно к ней стучать? Очередная игра? Манипуляция? Усыпление бдительности? Уже знакомая, все время молчащая прислужница повела ее по витиеватым коридорам. И уже через пару минут они оказались снаружи, сели на заранее приготовленный, ждущий их гольф-кар. Ника невольно усмехнулась — ощущение, что она не в плену, а правда, в каком-то люксовом отеле на отдыхе. Мысли тут же остались далеко позади, когда буквально через пару сотен метров они свернули по красивой аллее с выстроенными в ряд по струнке сочными платанами в направлении удивительной красоты стеклянного сооружения.
Когда они подъехали совсем близко, Ника поняла, что это оранжерея. Вокруг и внутри на нее сейчас смотрели сотни роз. Аромат стоял такой, что голову дурманило. Сердце невольно забилось — этот запах трогал самые тонкие, самые сокровенные струны ее души. И действительно, здесь и сейчас она сама впервые почувствовала себя виолончелью, на которой играют.
