Каждая ночь окрашивалась новыми красками страсти Адама, которая, вопреки известным ей его доминантным пристрастиям, пока ограничивалась обычным сексом, пусть с каждым разом все более смелым, раскрепощенным, страстным и чувственным. Он мог делать это часами — до тех пор, пока она сама не просила его о пощаде. Перед тем, как начать их очередное безумие, он предусмотрительно отпускал команду на берег — с тем, чтобы никто не мог помешать их соитию. Они не сдерживали криков, не думали об осторожности и приличиях.
Просто проживали эти удивительные часы, как особую часть своей жизни. Это и было жизнью. Всякий раз, когда мир темнел в его глазах, рассыпаясь на тысячи звезд от оргазма, приходя в себя и крепко прижимая Нику к груди, Адам весело усмехался: «la petite mort (франц. — маленькая смерть)… Ты снова убила меня Ника, как хотела когда-то… Французы ведь так говорят об оргазме. Потеря себя, которая уничтожает боль разделенности»…
Он был страстным, но в то же время нежным. Ему нравилось быть с ней нежным.
И в то же время, Ника понимала, что ему этого может быть мало. Ей самой хотелось дать ему больше. Да и самой хотелось ощутить это щекочущее нервы чувство зависимости и подчинения."
"Они домчали до Гранд Каналле не больше, чем за четверть часа. Адам несколько помрачнел после их разговора на катере, но в то же время, не стал портить вечер ни ей, ни себе. Галантно помог девушке выбраться на берег. Ника даже немного пожалела, что напялила каблуки, но очередного его острого взгляда на ее ножки хватило, чтобы все сомнения снова отступили.
Вопреки крикам феминисток в обращенном на тебя внимании мужчин было скрыто не меньше удовольствия, чем в ароматном кофе по утрам или бокале хорошего вина вечером.
— Какая сегодня кухня? — поинтересовалась Ника.
— Классическая итальянская. Одно из самых любимых моих мест здесь. Тебе понравится… — его большая теплая ладонь крепко сжимала ее руку, увлекая за собой по залитой закатным солнцем площади Сан Марко. Они не прошли и трехсот метров, когда Адам обратился на своем несовершенном, но уверенном итальянском к гондольеру.
Минута — и они отплывали от берега на романтичном символе этого города — острой, как кончик красного жгучего перца, лодке.
Подплыли к ресторану «Да Иво». Небольшое уютное место, выдержанное в духе голливудских декораций к семейной саге об Италии — красные клетчатые скатерти, мебель из темного дерева, предметы старинной утвари в качестве декора.
