Довольный глупой шуткой, Семигин выбросил кошку и ввалился в квартиру.
– Айлурофобия, – объявил компетентно. – Боязнь кошек. Наполеон страдал и тщательно от всех скрывал.
– И только тебе признался, – пробормотал Максим, закрывая дверь. – Надо же, ты сегодня весь в чистом. Помирать собрался?
– На свидание пойду, – Семигин сдул пылинку с лацкана парадного парусинового пиджака, взгромоздил на тумбочку кожаный портфель и задумался, снимать ли туфли. – Ужином накормишь? Но учти, я сегодня жру, как акула. Набегался. На вас работал.
– Накормлю, – пожал плечами Максим. – Если сам приготовишь. Жена уже не кормит?
– Жена в отпуске, – напомнил Семигин, передумал снимать туфли, забрал портфель и пошел на кухню. – Новую теорию разработал: от близких надо держаться подальше. С кем мы чаще всего ссоримся? Ладно, давай чай с бутербродами, некогда сидеть, на свидание бегу, а еще есть тема, хочу статью написать, – он вынул из портфеля тяжелую картонную папку, бросил на стол. – Держи, мемуары поручика, безнадежно испорченные единственным сыном.
Обработке не поддаются. Извини, Максим, но я свою работу выполнил. Обошел три редакции, нашел в мусорной свалке «Звезды Сибири» – даже они отказались печатать. И сам Воропаев, похоже, потерял надежду увидеть рукопись опубликованной – не вернулся за ней. Хотя, возможно, и помер, дедушка старенький… А ты чего такой загадочный? – Семигин мигом насторожился. – Выкладывай, Максим, многим нашим читательницам было бы интересно…
Пришлось выкладывать – пока Семигин утрамбовывал в себя бутерброды с форелью и пучил глаза.
«Зачем я это рассказываю? – думал Максим. – Растреплет теперь всему городу…»
– Вот это да, – восхищенно сказал Семигин. – Как паук – наплел тут всякой херни… А мораль сей басни какова?
– А я не знаю, – простодушно признался Максим.
– М-да уж, – Семигин почесал непокорный хохолок. – Твой рассказ несколько противоречит материалу моей будущей статьи… Но какой только белиберды журналисты не пишут. Будем считать, что я ничего не слышал.
– А о чем статья?
Семигин постучал по папке:
– Поручик Воропаев служил при штабе барона Унгерна – пока у того окончательно не снесло крышу на почве «Великой Желтой республики».
Вменяемые офицеры потихоньку сбегали из корпуса, а генерал Скобцев со своей дивизией загнал барона во Внутреннюю Монголию. Имеется мнение, что коллекцией Шалимова через агентов в Иркутске завладел Унгерн – уж больно кичился он перед «азиатским» походом своей финансовой независимостью.
– Ерунда, – фыркнул Максим.
