Генка кинулся отлавливать прыгающего по уголькам беглеца. Атмосфера немного разрядилась.
– Ну не умею я! – гавкнула Чеснокова. – Ни готовить, ни рыбу чистить, ни в тайге жить!
– Хозяйке на заметку, – ухмыльнулся Генка. – Если сомневаешься, что рыба сдохла, ищешь колотушку покрепче – и без жалости по башке. Затем запускаешь большой и средний пальцы под жабры… – Генка стал наглядно демонстрировать, как сделать из нормальной рыбы клочок разлохмаченного каната. Опарафиненная Чеснокова потихоньку захихикала. Но атмосфера до конца не разряжалась.
– Я понимаю, что не вписываюсь в вашу компанию, – тихо сказала Катя, опуская глаза. – Но прошу не забывать, что именно от меня исходило предложение найти коллекцию Шалимова. А также хочу напомнить кое-кому из сомневающихся: со ВСЕМИ вами я поддерживаю исключительно деловые отношения, и не надо никого подозревать в каких-то смертных грехах."
"«Хорошие слова, – подумал Максим, сгружая чищеную рыбу в котелок. – Звучат примерно так: позвольте вас еще раз ввести в заблуждение».
Любопытство оказалось необъятным, как родина. Обида, что их оставили в лесу на съедение комарам и прочей лесной чуди, постепенно проходила. Всем хотелось знать, что будет утром. Максим хранил загадочное выражение лица, понимая в перспективах не больше окружающих. А та, что имела информацию, откровенничать не собиралась. Несколько минут она рыскала по окрестным пущам, свалила в ложбину у костра груду еловых лап, удалилась в спальный мешок, отвернулась. Конфликт исчерпался.
Генка шутя позадирал Чеснокову, Чеснокова в долгу не осталась, и все расползлись оборудовать «спальные места». Ревность подстегнула страсть – Алла в эту ночь была нежна, как никогда, забыла, что кругом люди, что партнер небрит и страшнее трубочиста.
– Ну и ну… – бормотала она, вгрызаясь ему в щетину, – надо же мне пригреться на груди у такого монстра… даже в тайге он найдет перед кем потрясти своими бычьими тестикулами…
Он лежал, слушал, как трещит костер, и не мог избавиться от мыслей о предстоящем дне.
Ночью он просыпался, вскакивал, вслушивался в звуки леса, подбрасывал дрова в костер. Волнение нарастало. Утро он встретил оголенным нервом. Чеснокова брюзжала, что от такой романтики у нее болят все косточки и не хочется никого видеть.
– Выпить нечего, Шуйский? – иронизировала она над Генкой, который с потерянным видом рылся в рюкзаке. – Выпил все?
– Опьяненные тобою не нуждаются в вине, – достойно отвечал Генка.
