А какие здесь неповторимые скальные массивы! Какие водопады, озера и пороги!
— Вы долго жили здесь, Петр Александрович? — поинтересовался Мизинов.
— В ссылке лет тринадцать, и вот до сих пор. Удивительный народ здешние жители. Безропотный, трудолюбивый, неболтливый и несуетливый, в противовес центральной России. Полюбил я этот край, на всю жизнь полюбил. Сколько еще этой жизни — не ведаю, но умереть хочу только здесь!
— А что климат, ветра?
— Ветра — это местная беда, Александр Петрович. Потому и надобно нам поскорее проскочить горы.
Скоро начнут дуть так называемые «горняки» — это устойчивые северо-западные ветра, перемещаются они с огромной скоростью. Они сухи, холодны, до рези колючи и неприятны. Пакость, одним словом.
— Очень сильные?
— Не то слова! Порой срывают крыши с построек и даже суда с якорей. И что самое печальное — с этими ветрами мы встретимся и на равнине, когда спустимся в Приамурскую долину.
— Ну а температура?
— Климат не холодный. Устойчивый снежный покров ляжет к концу ноября. Температура вполне переносима — градусов десять мороза.
Но на этот счет, думаю, беспокоиться не надо — мы ведь запаслись теплыми вещами, палатками?
— Конечно. Интендантство Мальцева следует за нами.
Несколько минут ехали молча.
— А что, Петр Александрович, скажите мне, как знаток здешних мест — ожидают ли нас в горах бои? Или Бог даст спокойно дойти до Амура?
— Воевать в горах регулярные части красных не любят, да и не умеют, сказать по правде, — ответил Куликовский. — Что касается мелких партизанских отрядов… Ну, думаю, для нас они не помеха.
Такого сильного сопротивления, как в Онучине, уверен, не встретим до самого Амура. Да и политику свою красные изменили кардинально в отношении местных жителей.
— То есть? — удивился Мизинов.
— Прекратили расстрелы мирного населения. Теперь курс на заигрывание с ними. Поняли, видимо, что сила силу ломит. Тем более что этой силы у красных в тайге практически нет.
— Так что, думаете, спокойно дойдем до Амура?
— Скажу больше — вот выйдем мы за Амур, приободрятся и наши в тайге.
Коробейников, Белявский, прочие. Белявский — хороший офицер, толковый, грамотный, в феврале семнадцатого поступил в Академию Генерального штаба, но поучиться не пришлось. Примкнул к Каппелю на Волге, с тех пор с ним до самой его смерти. С войсками в Читу не пошел, вернулся домой в Якутск — он тамошний. Понасмотрелся на советские порядочки да и поднял восстание. Уже третий год успешно орудует. Да тут недалеко — почти в самом устье Амура.
