Женщины принялись так отчаянно отбиваться, что с ними никак нельзя было справиться. Они били и солдат, и Аристомена вертелами, на которых жарится жертвенное мясо, били мессенцев ножами, которыми разрезают это мясо. Аристомен запретил убивать женщин, не для убийства он напал на них. Но спартанки, закаленные в гимнасиях, так дрались, что мессенцы отступили. Многие были изранены, но они не могли поднять меча на женщин. Отряд Аристомена разбежался. А самого Аристомена разъяренные спартанки избили факелами, связали и заперли в храме.
Мессенцы, ошеломленные всем, что случилось, собрались вместе и в смущении стали советоваться:
– Как же нам выручить Аристомена? Стены храма крепки – их не разрушить. Надо спешить в Мессению, звать на помощь. Иначе спартанцы придут, схватят его и увезут в плен, в Спарту!
И чем больше думали они о том, что случилось, тем страшнее представало перед ними будущее. Захватить женщин в храме – это казалось им веселой проделкой. А проделка эта обернулась трагедией.
По всем странам пойдут насмешки над мессенцами: женщины одолели Аристомена, их героя Аристомена!
Отряд Аристомена поспешно вернулся в Анданию. Тотчас тревожная весть облетела город, пригороды и оттуда всю Мессению. Со всех концов Мессении, изо всех городов поспешили в Анданию вооруженные отряды. Надо скорей идти и спасать своего вождя, пока в храм не явились спартанцы. А если они уже увели Аристомена, надо отбивать его силой.
Они тут же двинулись в Лаконику, туда, где находился храм Деметры.
В пути их застигла ночь; было так тихо, что, казалось, если прислушаться, то услышишь, как звезды передвигаются по небосводу и как легкой поступью ходят нимфы по берегу ручья… Но мессенцы не прислушивались, они спешили. Скалистая дорога гулко отзывалась на их шаги, отсветы факелов метались среди зарослей густого маквиса.
Вдруг отряд остановился. Кто-то шел им навстречу. Огонь факелов мешал разглядеть, кто идет.
Человек шел быстрой, твердой поступью. Вот он уже близко.
Мессенцы подняли факелы и осветили его. Это был Аристомен.
Мессенцы с криками ликования окружили его. Аристомен был весь в синяках, в саже, с черными следами веревок на руках и ногах, с растрепанными кудрями. Но глаза и зубы его блестели – он смеялся.
– Как же ты ушел?
– Пережег веревки. Там стояли светильники. Подошел к огню и пережег веревки на руках. И ушел.
– А стража?
– Стражи не было. Женщины побежали в Спарту. В храме осталась одна только жрица.
