Снова гонять по горным пастбищам царевы стада и беречь их от диких зверей. И так всю жизнь – сегодня, завтра, послезавтра?..
Нет! Он внук царя. Он сын царской дочери. Разве для того родился Кир в царской семье, чтобы остаться пастухом? Нет!
Но когда он вырастет, он возьмет к себе и Спако, и Митридата.
Он долго стоял у окна и смотрел на гаснущие вершины гор. И словно видел маленькую хижину, утонувшую в темной зелени, и людей, живущих там. Он стоял и плакал, прощаясь и с горами, и с лесами, растущими на них, и с дорогими сердцу людьми, которых он покидает.
Кир стоял и плакал, потому что ему было тогда всего только десять лет.
Кир узнал правдуКир умел сидеть на коне. Этому он научился почти тогда же, когда научился ходить.
Спутники его, лучники и копейщики, которые должны были проводить Кира до отцовского дома, ехали сзади. Хотя и не считали они мальчика наследником мидийского царя – все-таки по отцу он перс и принадлежит народу порабощенному, – но было что-то в повадке Астиагова внука такое властное, что мидяне опасались обидеть его.
Мальчик был задумчив и молчалив. Дорога шла на взгорье, солнце палило. Горы все теснее и выше поднимались по сторонам, заслоняя Экбатаны.
Когда Кир оглянулся в последний раз, за спиной уже не было ничего, кроме желтых с лиловыми трещинами скалистых уступов.
Тогда Кир вспомнил о своих спутниках и придержал коня.
– Что вы знаете обо мне? – неожиданно спросил он ехавшего справа оруженосца.
У лучника забегали глаза.
– Может, они что-нибудь знают?.. – кивнул он на своих товарищей.
– Да и ты знаешь, – отозвался тот, что ехал слева.
Это был молодой парень с бронзовым улыбчивым лицом. Он, лихо красуясь, сидел на лошади. За спиной его блестели стрелы, торчащие из колчана, и тугая тетива лука. У пояса позвякивал кинжал.
– Так скажите, что вы знаете обо мне! – потребовал Кир.
Тот, что ехал справа, ответил уклончиво:
– Что можем мы знать? Царь велел проводить тебя в Персию. К родителям.
– Ты говоришь «к родителям». А если мои родители царского рода, так почему же я оказался у пастуха Митридата? Если бы я был внуком царя Астиага, я бы рос во дворце.
– Эх, ничего ты, бедняга, не знаешь! – вздохнул тот, что был слева. – Хоть и вырос ты в пастушьей хижине, а все-таки царь – твой дедушка!
– Дедушка… – не глядя на Кира, проворчал тот, что ехал справа. – Еще как ты и жив-то остался…
– Разговорились! – опять прикрикнул бородач.
