«Моя жизнь, мои дела – а их еще так много! – все могло погибнуть от руки этого мальчишки! Так вот погиб отец от руки такого же ничтожества. О, клянусь Зевсом, это несправедливо. Воин должен умирать в бою!»"
"Он долго сидел за оградой дворца на большом, поросшем зеленью камне. Над горами полыхало оранжевое облако, оно казалось зловещим. Одолевали тяжелые мысли: «Аристотель любил меня. А потом прислал своего племянника, который хотел меня убить. Каллисфен восхвалял меня. А потом решил освободить от меня Македонию.
Убить. А ведь это проще всего. Труднее – понять. Когда же перестанут мешать мне выполнить то, что я хочу, что я должен выполнить!» Солнце свалилось за горы. Зримо наступала тьма. Александр не выдержал. Он вскочил и бегом вернулся во дворец.
– Гефестион! – В его крике было отчаяние. – Где ты, Гефестион?..
– Я здесь, Александр.
Гефестион ждал его у входа, спокойный, добрый, надежный.
– Вели принести вина, Гефестион, – попросил Александр, – побольше вина. И не надо разбавлять.
И потом, пусть придут друзья. И света побольше, света!
И снова на всю ночь пошел пир в царском дворце. Александр пил неразбавленное вино, за что эллины и македоняне его сильно порицали. «Он пьет как варвар», – говорили они. А царю хотелось забыться, развеселиться, как веселился раньше. Но раньше ему было весело и без вина. А теперь и вино не помогало. Он уснул лишь на рассвете тяжелым, как забытье, сном. Телохранители ночевали около его спальни.
Проснувшись к полудню, царь спросил о Каллисфене:
– Что он?
– Он в цепях, царь.
– Он очень бранится, – сказал телохранитель Леоннат, – угрожает гневом Аристотеля.
– Вот как! – сразу вспыхнул Александр. – Гневом Аристотеля? А моего гнева он не боится? Держать его в цепях. До конца его жизни. Он в цепях пойдет за моим войском. Аристотель! Ему тоже многое не нравится в моих делах. Ну ничего, я еще доберусь и до него!
Эти слова, сказанные в запальчивости, многих неприятно поразили. Друзья, те, кто знал Аристотеля, ничего не посмели сказать в его защиту.
Те, кто не знал, согласились с царем: а почему же и не добраться до него, если он не одобряет того, что решил царь?
Лишь Гефестион сказал, мягко и грустно улыбнувшись:
– Александр, вспомни Миэзу, где Аристотель учил всех нас в детстве. Если бы не наш великий учитель, был ли бы ты сейчас здесь, на краю земли? Ведь не только жажда славы и завоеваний привела тебя сюда. Но и мечта увидеть край земли, узнать землю.
