Птолемей хладнокровно наблюдал за его резкими движениями. Бесс напоминал ему зверя, попавшего в капкан.
– Они изменники! Они все изменники! – кричал Бесс. Охрипший голос его был как клекот хищной птицы. – Они выдали своего царя, меня, Ахеменида! Македонянин, догони их, они достойны казни!
Птолемей не отвечал ему.
– Отправьте гонцов к царю, – приказал Птолемей. – Спросите, как мне поступить с Бессом.
– Не с Бессом, изменник! – закричал Бесс. – С царем Артаксерксом, Ахеменидом! Я – царь всех стран по праву рождения!.
.
Птолемей вышел на улицу. После духоты и тьмы последнего жилища Бесса день показался свежим и прекрасным. Птолемей остановился, вздохнув, поднял глаза к легкой синеве неба. Повеяло волнующим запахом талого снега и теплой земли.
«Это запах весны, – подумал Птолемей. – Весна недалеко…» Суровый воин мечтательно улыбнулся, сам не зная чему. Но тут же согнал эту неуместную улыбку.
– Поставьте сильную стражу. Заприте ворота. Ни на шаг не отступать от Бесса, еще раз упустить его нельзя.
Воины плотным кольцом окружили сарай, где сидел Бесс.
Еще более плотная защита поставлена была вокруг стен селения. Птолемей почти не спал, он то и дело выходил из палатки и шел проверить: на месте ли Бесс?
Бесс был у него в плену. Но мучило, что ни Спитамена, ни Датаферна не оказалось в лагере.
«Почему они ушли? Или им стыдно было выдать Бесса своими руками? Или они не решились довериться мне?»
Птолемей чувствовал себя обманутым. Он всю дорогу, мчась сюда, обдумывал, как бы ему захватить и Датаферна, и Спитамена.
Особенно Спитамена. Это было бы крупным успехом. Но хитрый Спитамен разгадал его замысел!
Приказ Александра пришел в пути, когда Птолемей, взяв Бесса, двигался обратно. Царь велел поставить Бесса справа от дороги, по которой пойдет войско. Он велел сорвать с Бесса все одежды – пусть этот царь Артаксеркс стоит голый, в цепях и ошейнике, перед глазами всей армии и служит посмешищем. Пусть знают все, как кончают жизнь изменники, убивающие своих царей!
Прошел сильный ливень, остатки жидкого снега смыло, и сразу потоки теплого солнца хлынули на отдохнувшую землю.
Дул тугой влажный ветер, вздымая короткие хламиды македонян. Отряд стоял справа от дороги, чуть углубившись в долину. А у самой дороги стоял голый Бесс. Ошейник и цепи тускло светились на его желтом жилистом теле. Черный горящий взгляд неотрывно сверлил дымку испарений, в которой исчезала дорога.
Медленно идут часы, как вода в арыке. Бесс не знает, сколько прошло времени.
