А если мы проиграем – мы потеряем страну.
– О! Что он говорит?!
– Так он же эллин!
– Пехота македонян сильнее персидской, – не смущаясь злых выкриков, продолжал Мемнон, – и они вдвое опасны, потому что идут в битву под начальством своего царя. А в персидском войске царь отсутствует.
– Еще что! Он хочет, чтобы сам великий царь Дарий беспокоился из-за какого-то жалкого отряда македонян!
– Мемнон не уважает великого царя Дария!
– Единственный выход – это избегать сражения, – холодно и твердо продолжал Мемнон.
– Надо отходить вглубь страны и, уходя, оставлять за собой пустыню – вытаптывать конницей посевы, увозить хлеб, угонять скот, сжигать селения и города… Тогда Александр сам уйдет отсюда – ему нечем будет кормить войско.
Взрыв негодующих голосов заставил Мемнона замолчать.
– Уничтожать все? – в ярости набросился на него Арсит, правитель Фригии. – Вытаптывать посевы? Сжигать города? Да я первый не позволю, чтобы в моей сатрапии вытоптали хоть одну ниву, и никогда не допущу, чтобы у меня во Фригии сгорел хоть один дом!
Полководцы единодушно встали на сторону Арсита.
Мемнон – эллин, можно ли ему доверять? Он просто хочет затянуть войну, чтобы как можно дольше получать от царя Дария почести и награды: он же наемник!
Нет, персидские военачальники достаточно проницательны. Они не примут совета Мемнона.
Они поступят так, как и пристало полководцам великой державы: дадут бой и сразу покончат с Александром. Именно так они и сделают!
Мемнон ушел рассерженный.
Да, он лишь наемник. Он не имеет права приказывать, он только может выполнять приказы тех, кто платит ему деньги, – приказы военачальников великого персидского царя, который так же ничего не смыслит в военных делах, как и его стратеги.
«„Пусть идет!“ – саркастически усмехнулся Мемнон, покачивая головой. – Эх, тупые ваши мозги! Он-то идет, и придет прежде, чем вы соберетесь его встретить».
Ворча и бранясь себе в бороду, Мемнон угрюмо, тяжелым шагом прошел вдоль костров своего лагеря.
Исподлобья кидал он взгляды на стрелков и гоплитов, нищих, лишенных родины людей, у которых нет ничего – ни земли, ни пристанища, ни крыши над головой. Даже семьи свои, жен и детей, они возят за собой в обозах. Все их богатство – меч, да копье, да неверная судьба воина, каждый день рискующего жизнью.
И не за родину рискуют жизнью, не за родную землю, а за плату наемника, жалкую плату.
