Войско тронулось к стенам города. Фиванцы, стоявшие у стен, приготовились к бою.
Услышав, как заревели македонские трубы, в городе в голос заплакали женщины. Схватив детей, они побежали в храмы под защиту богов. Там они припали к алтарям, умоляя всемогущих спасти их город, их мужей и отцов, их жизнь и свободу!
Противники сошлись, оглушая друг друга воинственным кличем. Непомерная сила надвигалась на фиванцев, но они не собирались отступать, а еще и бранились и кричали – пусть македоняне согласятся, что все-таки они хуже фиванцев!
Сначала метали друг в друга дротики.
Потом стали рубиться мечами. Дрались упорно, беспощадно. Раненые и с той и с другой стороны валились под ноги дерущимся.
– Не предадим детей и родителей рабству! – кричали фиванцы. – Не предадим родину, общий свой дом неистовству македонян!
– Не уроним доблести нашей! – кричали македоняне. – Не уроним славы Македонии!
Александр, видя, что фиванцы не сдаются, а воины его уже утомлены, ввел в сражение свежее войско.
Но фиванцы как безумные дрались с еще большей отвагой, с еще большей дерзостью."
"И тут Александр двинул на них фалангу. Фаланга шла шаг в шаг, выставив тяжелые копья, закрывшись железной стеной щитов. Фиванцы еще пытались отбиваться. Но фалангиты смешали и опрокинули их. Поняв, что битва безнадежно проиграна, фиванцы в ужасе бросились в город – и пехота, и конница. В воротах они сгрудились всей массой, лошади сбивали и топтали копытами пехотинцев, многие погибали тут же… Не помня себя, фиванцы стремились под защиту стен.
Но они не успели закрыть за собой ворота, и македоняне вместе с ними ворвались в город.
Македонские воины, взбешенные сопротивлением, гнали фиванцев по улицам, рубили и убивали всех, кто попадался. Они пробились к Кадмею, и освобожденный македонский гарнизон ринулся в нижний город на помощь своим. Македоняне лезли на стены, сбивая защиту, разрушали дома, врывались в храмы…
Белые перья на шлеме Александра мелькали всюду, где шла самая горячая битва.
Он командовал, он ободрял свои войска. Он дрался сам, меч его сверкал, быстрый, как молния, и такой же, как молния, беспощадный.
Фиванцы еще кое-где защищались, но это уже была храбрость отчаяния. Фиванские всадники, потерявшие команду и метавшиеся по городу, увидели незапертые ворота, распахнули их и умчались в поле. Толпы безоружных фиванских горожан с криком бежали по улицам, настигаемые македонянами, и падали под ударами их мечей и копий.
