Да мы и остальные его офисы хорошо знаем, давным-давно уже все установили… И хаты его знаем, и хату родителей, и даже квартиры его баб… Я это не к тому, что ты зря за ним прокатился, я просто рассказываю тебе…
Конечно, Валерка заметил в глазах Юнгерова лукавую искорку и поэтому слегка смутился:
— Александр Сергеевич, я, в общем, догадываюсь… И я не с тем пришел, что, мол, знаю страшную тайну — где у Гамерника офис на Греческом…
— А с чем?
— А у меня есть предложение… Оно родилось, когда я за офисом его наблюдал.
Оно — спонтанное, но не непродуманное. И я понимаю, что, предлагая это, я беру на себя ответственность, даже если вы откажетесь.
— Не пугай меня, — сказал Юнгеров. — Я чуть было не сказал «ой». Сейчас ты скажешь, что его офис расположен более чем удачно, чтобы без особого риска с двух «калашей» завалить хозяина.
— Нет, — покачал головой Штукин. — Я про другое.
— Ну хоть тут повезло, — притворно вздохнул Юнгеров.
Валера выдержал небольшую паузу и четко выговорил, словно отрапортовал:
— Суть вопроса: я могу внедриться к Гамернику.
Александр Сергеевич долго смотрел на Штукина молча, а потом осторожно переспросил:
— Можешь?
— Могу попробовать, — уточнил Валера. Юнгеров кивнул:
— Небольшое уточнение, да?
Штукин упрямо вскинул подбородок:
— Я могу изложить свои соображения подробно.
Александр Сергеевич встал, вздохнул еле слышно и повернулся к Штукину спиной, глядя в широченное окно, из которого открывалась необыкновенно красивая панорама озера:
— Конечно.
Я слушаю тебя. Излагай.
Валера откашлялся еще раз и начал излагать, стараясь не сбиваться и не вставлять в речь слова-паразиты:"
"— Я знаю, что он заказчик той стрельбы. Более того, я надеюсь разузнать кое-какие подробности о тех ребятах, которых он послал. Не настолько точные, чтоб знать их данные и место обитания, но достаточные, чтобы в грамотном разговоре очень сильно насторожить… И я приду к Гамернику не как от себя лично, а как от группы сотрудников уголовного розыска.
И приду я просить немножко денег — не очень большую сумму, в пределах разумного. Причем денег не за то, что его не будут сажать, — его ведь не посадишь, и он это знает. Денег я попрошу для того, чтобы оперативная информация о его причастности к стрельбе не стала достоянием всеобщим, вплоть до журналистов. Ведь, по идее, в Интернет сегодня можно скинуть не байки, а конкретику. Вплоть до копий документов.
