Валерка не успел еще даже сесть, как Ермилов огорошил его новым вопросом:
— Грильяж любишь?!
Штукин даже запнулся от неожиданности и замер над стулом в полуприседе, глядя на «начальника контрразведки»:
— Не знаю… Нет…
— Садись, садись, — разрешил, хохотнув, Ермилов, и тут же снова почти гавкнул: — А что так? Зубы не выросли?
— Вам виднее, — дипломатично пожал плечами Штукин, вздохнув про себя по тому поводу, что скорее всего — атмосферка явно не для того разговора, который он хотел завести с Юнгеровым.
Сам Александр Сергеевич, страдальчески наблюдая за развитием начального диалога между Ермиловым и Штукиным, дожевал блин и заголосил:
— Дени-ис, а Денис! Дени-ис, иди сюда!
— Угу, — появился откуда ни возьмись Волков. В руках он держал шланг для подводного погружения.
— Чего это? — подозрительно сощурившись, спросил Юнгеров, глядя на шланг.
Денис мотнул головой в сторону Ермилова:
— Так мне это… Указано учиться погружениям.
Александр Сергеевич засопел и повернулся к Ермилову:
— Петрович, ты честно скажи — ты всех нас угробить хочешь?
Юрий Петрович даже не посчитал нужным ответить на это хоть что-нибудь.
Денис кашлянул и решил заполнить нехорошую паузу напоминанием о себе:
— А чего звали-то, Александр Сергеевич?
Юнгеров наконец-то перестал сверлить взглядом Ермилова:
— Денис, ты хочешь, чтоб я умер на год раньше?
У Волкова вытянулось лицо:
— Не понял.
Что за ерунда?
— Ты не ответил! — встрял неожиданно Ермилов. Встрял и тут же снова уткнулся в свои конфеты, делая вид, что опять не замечает взгляда Юнгерова.
Александр Сергеевич ткнул пальцем в Ермилова и пояснил:
— Денис. Либо ты конкретно, как человек исполнительный и безотказный, будешь отвечать за грильяж вот в этой, блядь, вазе, либо он скушает весь мой мозг. Я понятно изложил?
До Волкова дошло.
Он засмеялся и ответил по-военному:
— Есть отвечать за грильяж. Разрешите идти?
— Идите! — со стоном выдохнул Александр Сергеевич.
Денис ушел, посмеявшись, и несколько секунд тишина в охотничьем домике нарушалась лишь бухтением Ермилова, продолжавшего сортировать конфеты.
— Петрович, — позвал его Юнгеров. — Ну что ты как старый дед-пердед?"
"Юрий Петрович забубнил себе что-то под нос еще громче.
