По мнению Егора, Юрий Петрович был способен оценить странную информацию, тем более что Штукин теперь работал в «империи», а стало быть, находился в зоне ответственности Ермилова. И вообще, Якушев считал, что бывший флотский офицер сумеет не хуже оперативника уголовного розыска определить «число зверя».
Ермилов на просьбу Якушева о разговоре отреагировал спокойно, и они встретились поздно вечером в кафе, располагавшемся в том же доме, где жил Юрий Петрович.
Ермилов выслушал сбивчивый и эмоциональный рассказ Егора, ни разу не перебив, и только, когда опер окончательно умолк, спросил:
— А если она, например, просто утонула? Ну — несчастный случай?
— Да почему же у вас все тонут-то?! — возмутился Якушев, вспомнивший некстати недавний рассказ Боцмана о его ладожских приключениях.
Ермилов этого рассказа не слышал, поэтому возгласа не понял и нахмурился:
— У кого — «у нас»? Я сказал: например. Так бывает. Начинают в воде баловаться — и ага.
Егор, ожидавший совсем другой реакции, завелся еще больше:
— Я, Юрий Петрович, наверное, чего-то не понимаю! Я говорю о конкретной информации в отношении некого Штукина.
Который должен быть вам знаком. Который теперь работает с Денисом и которого воспринимают как своего парня. А вы — например! Например, она альпинизмом занималась и в лавину попала! Это ведь не разговор!
Лицо Ермилова затвердело, старший офицер, хоть и уволенный в запас, не привык, чтобы с ним разговаривали подобным тоном. Но Юрий Петрович сумел сдержаться — он лишь посмотрел на Якушева в упор:
— Не разговор, так как в области нет лавиноопасных гор.
Я тебя услышал. Дай мне время. И еще вопрос: почему ты так радеешь за эту историю?
У Егора дрогнул взгляд, но он постарался ответить как можно увереннее:
— Я не радею. Просто так получилось, что вышел на Штукина, а он же теперь вроде как в вашей системе…
— Так в «вашей» или в «нашей»?
Якушев смутился:
— Юрий Петрович, не ловите меня, пожалуйста, на оговорках!
Ермилов прищурился, и Егору почудилась в уголках его плотно сжатых губ усмешка.
(А она действительно была, эта усмешка. Просто начальник «контрразведки» Юнкерса знал, что за этим столом сейчас сидят два человека, каждый из которых немного кривит душой. А Якушев-то думал, что только он сам проявляет недостаточную искренность.)
Ермилов коротко кивнул:
— Ладно. Со Штукиным ты погоди.
Егор резко выпрямился, но Юрий Петрович крепко взял его за плечо:
— Погоди, говорю. Все, что ты мне сказал, я услышал.
