Я всегда считала, что у вас в уголовном розыске сплетничают еще больше, чем у нас в прокуратуре.
Как ни странно, Якушев почувствовал легкую обиду за уголовный розыск:
— Мне не до сплетен было. Я, как появился… меня сразу же загрузили по полной.
— Помню-помню, — поддела его Николенко. — Титаническую работу по отфутболиванию «батарейного» дела… Да. Пожалуй, чтоб такое замутить — ни на что постороннее отвлекаться нельзя, поскольку необходима полная духовная концентрация, достигаемая медитациями и постом…
Опер засопел, но Зоя Николаевна рассмеялась (теперь уже по-настоящему весело) и, дразня Егора, провела язычком по своим губам:
— Славный ты мой… Мне так нравится тебя подкалывать, ты так непосредственно реагируешь, что доставляешь мне настоящее удовольствие… Ладно, чтобы вопрос о муже закрыть: дом у нас — полная чаша и все такое прочее… Он хороший человек.
Когда-то у нас был роман, я тогда еще студенткой была… А сейчас… Как тебе объяснить, если коротко… Едем мы как-то раз в его служебной машине — я сзади, он — рядом с водителем.
И они бойко так разговаривают — ни о чем, так — болтают, я особо не вслушиваюсь. И вдруг я понимаю, что им интересно! «Генералу» моему и водителю — наверное, старшему прапорщику ФСБ. Им интересно, а мне — нет, мне скучно и тоскливо… И дело тут не в водителе… Понял?
— Немного, — неуверенно кивнул Якушев, но Николенко безнадежно махнула рукой:
— Ничегошеньки ты не понял…
В ее глазах набухли слезы, Егор тут же подвинул свой стул вплотную к Зое Николаевне и потянулся губами к ее лицу.
Она не сопротивлялась, но довольно быстро заметила, что на них начинают коситься другие посетители кафе. А картинка и впрямь впечатляла — молодой парень, хорошо если вышедший из тинейджерского возраста, и взрослая тетка тискаются и лижутся на глазах у всех, словно дорвавшиеся до тайных радостей школьники.
Помощник прокурора, как старшая по званию, должности и возрасту, просто вынуждена была взять инициативу в свои руки:
— Егорушка… А знаешь что… Пойдем в кино? Я в кино миллион лет не была.
Якушев согласился. Он согласился бы пойти с Зоей куда угодно.
В кинотеатре «Аврора», что на Невском, в зрительном зале после реконструкции были предусмотрены специальные «места для влюбленных» — этакие диванчики, а точнее, сплошное широкое кресло на двух человек, которых не разделял подлокотник. На экране шла какая-то американская мура, но Егор из фильма не запомнил практически ни кадра. Он целовал и гладил Николенко, а она целовала и гладила его.
