Я почему спросил-то: ты в курсе, какие отношения сложились у нас с Крыловым и его коллективом?
Журналист неуверенно пожал плечами:
— Не совсем… Ну, то есть я слышал, что все не очень хорошо.
Ильюхин помолчал, потом вздохнул тяжело:
— «Не очень хорошо» — это очень мягко сказано… Я, Андрей, не сторонник выноса сора из избы… и дело даже не в пресловутой «чести мундира», а просто… дрязги не люблю. Но… Эту ситуацию нам все-таки необходимо проговорить. В том числе и потому, что скоро все равно до тебя дойдет информация с другой стороны, а я с тобой… Или — ты со мной — начали сотрудничать.
Вернее, ты помог, а я пообещал все тебе рассказывать…
— Давай поговорим, — согласился Обнорский, поудобнее устраиваясь в кресле и закуривая новую сигарету.
Ильюхин долго молчал, думая о том, с чего начать. Потом махнул рукой:
— Мне за себя не стыдно. У нас там случилась одна мерзкая, с моей точки зрения, история, и я пошел на открытый конфликт. Доказать, правда, ничего не смог. Пока. Но то, что у нас недавно случилось, — это лишь повод… Все назревало давно.
И вот, чтобы не начинать за спиной всякие «шу-шу-шу», я тебе расскажу не о поводе, а о причине. И причину сию изложу в одной истории. Ты мужик крепкий, но чувствуешь тонко… Так что слушай: в прошлом году убили одну девушку, ее нашли на черной лестнице четырнадцатиэтажного дома. Ее изнасиловали, потом душили, резали, пытались вытащить язык через перерезанное горло. Там такой фарш был — даже личность ее долго установить не могли. Так вот — Крылов «поднял» эту «мокруху».
Ему цинканули знакомые блатные. Они случайно подслушали один пьяный разговор. И Крылов — хвать!
— И своими методами! — понимающе усмехнулся журналист.
— Не торопись, — покрутил головой полковник. — Тут не просто «своими методами». Я сам лично не видел, но источнику, наблюдавшему это собственными глазами, доверяю стопроцентно. Так вот: в РУВД, где задержанного, извините, «опрашивали», работали с этим «животным» те же блатные!
— Это как?! — Обнорский даже вперед поднялся от удивления.
"
"— А так! Крылов приехал, стреножил его. Собственноручно. А потом, пока этому… поддавали для разминки, сел чаи гонять с кем-то, кого знавал еще, видимо, по своему лагерю. А тот и говорит: «Да я бы сам за такие дела из падлы душу вытряс!» Крылов и предложил: «Дело святое — на!» Задержанный быстро сознался. Потом, правда, адвокаты стали жалобы писать. Появились свидетели, которые видели, что задержанного никто даже пальцем не тронул.
