Это — как с хорошей девкой на сеновале, а тут — комары…
Валера не смог сдержать ответной улыбки, а Ильюхин хитро подмигнул ему:
— А знаешь, почему я частенько дверь открытой держу? Стараюсь учиться у настоящих полководцев, которые себе ночлег устраивали всегда в центре солдатских костров — чтобы знать настроения масс по вечерним песням. Вот так и до меня долетают обрывки фраз из коридоров… А денег тебе хватает?
Переход к вопросу о деньгах был неожиданным, но Штукина врасплох не застал.
Житейский, в общем-то, вопрос, на который легко ответить откровенно. Опер хмыкнул:
— Ну… когда как. Много денег не бывает. У меня по крайней мере.
— Вот тут ты, похоже, не лукавишь, — совсем по-ленински прищурился полковник. — Я ведь не спросил, хватает ли тебе зарплаты? Я спросил — хватает ли денег… Ты кури, если хочешь. У нас с тобой разговор не на пять минут…"
"Ловя сухими похмельными губами сигаретный фильтр, Валера лихорадочно пытался понять, к чему весь этот текст о солдатских кострах с последующим плавным переходом на денежную тему.
Неужели директор «Алиби» все-таки пошел жаловаться и… И что «и»? Он, Штукин-то, здесь при чем? Или полковник хочет в доверительной беседе вырулить на Потемкина, Уринсона и Костылева? Попросит подсветить…[72] Нет, Ильюхин вырос в уголовном розыске… Он не будет склонять опера к стукачеству на своих товарищей из-за, пусть даже и больших, денег какого-то директора какой-то фирмы «Алиби».
Военная добыча есть военная добыча. Это — святое. Да и репутация у Ильюхина не такая. Он, наоборот, терпеть стукачей не может…
Между тем полковник задал новый вопрос, совсем уж неожиданный:
— Ты Крылова знаешь?
— Петра Андреевича?
— Его.
— Ну… знаю. Кто ж его не знает.
— А лично с ним разговаривал? Тет-а-тет?
— Да, было дело однажды. Он из-за серии разбоев к нам заезжал, ну и…
— Долго разговаривали?
— Ну, минут, наверное, десять.
— А говорил, конечно, в основном он?
— Ну да… А почему…
Свой вопрос Валера задать не успел, полковник перебил его:
— Поня-ятно…
Это растяжное «понятно» прозвучало словно из уст уездного врача, который борется в деревне с эпидемией и спрашивает жителей, не пили ли они из кружек больных.
На любой ответ кивает — мол, понятно все с вами, селяне.
— Ну и как он тебе?
— Кто?
— Крылов, кто же еще?
— В каком смысле?
— Да в прямом, в человеческом.
