Накануне вечером он случайно через своего одноклассника-официанта познакомился с одним бывшим фарцовщиком — ну и решил «внедриться». Хорошая кожаная куртка у него была, азарт имелся — Валерка подумал: «А вдруг с „языка“ чего-нибудь черпану, тему какую-нибудь?» Сказано — сделано!)
— Разрешите, гражданин начальник? — Ушлый Ося, демонстративно спрятавший руки за спину, буквально на цыпочках подошел к Штукину и начал вчитываться в удостоверение. Налетчики застыли, как гоголевские герои в финальной сцене «Ревизора». Мистер Литлвуд, сидящий на полу у ноги Кренделя, снова что-то залопотал.
Крендель начал нервно поглаживать его по загривку.
Единственный оставшийся лежать на полу спекулянт заинтересованно поднял голову.
Ося внимательно прочитал все, что было написано в служебном удостоверении Штукина, удовлетворенно кивнул, сладко улыбнулся и даже шаркнул ножкой:
— Верю, товарищ сотрудник! И именно поэтому хочу обратить ваше внимание на следующее: я сегодня с утра искал квартиру любимой девушки, сюда забрел случайно, а тут между собой разбирались какие-то люди, и больше я ничего не помню, потому что у меня есть справка из ПНД.
Все то, что вы видели и слышали, — мираж, фантом, галлюцинация и вообще оперская прокладка. Все, граждане судьи. Надеюсь на вашу объективность и беспристрастность, эти качества, присущие всем работникам российской правоохранительной системы, не позволят походя исковеркать судьбу безвинному вахтеру женского общежития номер два завода «Турбинная лопатка»!
Ося закончил свою речь на высокой патетической ноте.
Он, кстати, действительно официально числился в кадрах упомянутого уважаемого предприятия.
Стало тихо. Потом снова что-то загукал мистер Литлвуд. Крендель пошлепал его по темечку:
— Погодь, брат… Уважаемый оперуполномоченный, а с какого это тайного формуляра уголовка стала заниматься спекулянтами и мажорами?! Чай, не восьмидесятые годы на дворе?
— Да, — встрепенулся вышедший из ступора Сибиряк, который интуитивно чуял какой-то подвох. — И еще хотелось бы уточнить: а превосходящие силы с автоматами наше логово уже окружили?
— Нет, не окружили, — спокойно ответил Штукин.
— Я один. Убивать будете?
— Свят-свят, начальник! — даже перекрестился от такого предположения Крендель. — Нешто мы душегубы какие… Но и, с другой стороны, гуськом в КПЗ сдаваться — тоже как-то несолидно!
Сибиряк вздохнул, как паровоз:
— А может… того — типа разбежались? Типа, был у нас умысел… но своевременно опомнились и встали на путь перевоспитания.
