Но если быть до конца откровенной, я надеялась, что слова Стефани окажутся пророческими, потому что чем больше времени мы проводили вместе, тем сильнее внутри разрасталось чувство, не поддающееся логике. Я выучила наизусть все его реакции: смешно дёргающийся кончик носа во время смеха, полностью исчезающая с лица поджатая верхняя губа при недовольстве, вверх поднятые брови при сарказме. Для большей выразительности он старательно пытался изогнуть одну, но у него не получалось, и каждый раз взлетали обе. Он даже решил научиться этому нелёгкому делу.
Но пока подвижек никаких не наблюдалось, что неизменно вызывало у меня приступ смеха.
К моему огромному удивлению, родители никаким образом не препятствовали нашему с ним общению. И поначалу, это разбудило во мне недоверие, а позже – искренний прилив благодарности. Я думала, что ледник подтаял, тронулся, и скоро эта замёрзшая пустошь превратится в настоящий оазис, покрытый цветами любви.
Ещё никогда в жизни я так не ошибалась.
С этими доверчивыми мыслями я жила ровно до того самого вечера, разнёсшего в пух и прах все мои наивные мечты.
– Ты совсем её распустил! – недовольно выговаривала Оливия отцу, забыв плотно закрыть дверь в его кабинет, возле которого затаилась я. – Она стала меньше уделять внимания урокам.
– Мы уже обсуждали это, – раздражался отец. – Мне нужна поддержка Стива. И если я буду беспричинно препятствовать общению Эмили с их драгоценным сыном, он вряд ли мне её окажет. Эйден хороший парень. Не таскает её по злачным местам. Не вижу поводов для волнений.
Когда открылась эта страшная правда, я целый час прорыдала в подушку. Оказалось, что им абсолютно плевать на меня. Дело в связях. А больше поражало то, что они говорили об этом так легко, словно я не их родная дочь, а какая-то соседка, незаконно и возмутительно требующая их любви. Использовать мою наивность в своих целях я считала гнусным и ничтожным поступком, свойственным только недостойным людям. А недостойные люди недостойны моей любви."
"Обдумывая это великое умозаключение, я, как привидение, слонялась в подавленном настроении до тех пор, пока Эйден, в конец, не растеряв своё безграничное терпение, буквально клешнями не вытянул из меня эту унизительную причину.
Он не выказал никакого удивления, а лишь расплылся в коварной улыбке и сказал, что нужно использовать эту новость в своих целях. Я не приняла его фразу всерьёз. Хотя сейчас, зная его лучше, я могла бы с полной уверенность сказать, что Эйден не из тех, кто болтает попусту.
