И это желание возрастало в разы, когда ему нужны были деньги на бутылку.
– А мама? Ты её совсем не помнишь?
Уставившись на спидометр с светящейся цифрой ноль, я положил руку на руль и крепко сжал его пальцами.
Я не помнил её…
Не помнил её охрипший голос, осунувшееся лицо. Впалые щёки, синяк на скуле и сухие потрескавшиеся губы. Сигаретный дым и смесь противных чужих запахов. В качестве извинений: шоколадное молоко и булочки с корицей. Сказки перед сном. Нежные поцелуи сбитых костяшек и укоризненный взгляд из-под подведённых чёрным карандашом бровей.
Еле слышный шёпот: «Мой маленький воин». Обещания о светлом будущем… а потом…
Потом она снова исчезала на несколько дней.
В десять я разлюбил сладкое…
В пятнадцать я разлюбил её…"
"– Нет. Я её не помню. Совсем.
Эм буквально прижигала мою правую щеку глубоким, до покалывания в грудной клетке взглядом. Я надеялся, что ей хватит мозгов не развивать эту тему дальше. Никаких карт-бланшей на откровения. Я не поделюсь внутренним, какое бы сочувствие она не изображала.
Ледяная маленькая ладошка опустилась поверх моей. Трогательный, утешающий жест, снова рождающий между рёбрами странное заболевание. Я не хотел его чувствовать. Но руку не убирал.
– Мне жаль.
«Врёшь же».
Нет, она не врала.
Дождь закончился. Остались лишь блестящие лужи на тёмном асфальте, ночная тишина и фантомное прикосновение исчезнувшей холодной руки.
Простынет.
Я молча вылез из тачки и достал из багажника чистую толстовку.
– Снимай кофту, – слишком резко потребовал я, открыв дверь с её стороны.
Она не шевелилась, продолжая непонимающе смотреть на меня снизу вверх блестящими, опухшими от слёз глазами.
Невероятный голубой.
Тяжело вздохнув, словно передо мной пятилетний ребёнок, я пояснил:
– Нужно переодеться, иначе не согреешься.
Посомневавшись ещё с полминуты, она всё же согласилась. Стянула толстовку и надела мою, очень стараясь сделать это, как можно быстрее. Но даже с этой реактивной скоростью я успел рассмотреть под мокрым светло-бежевым топом небольшую грудь с торчащими от холода тугими вершинками.
Твою мать!
– И что теперь? – натянув рукава до самых кончиков пальцев, она подняла голову и невинно похлопала неимоверно длинными ресницами.
То, что мне совсем не нравилось.
– Надеюсь, ты не путаешь педали?
На её губах расцвела искренняя улыбка.
А странная межрёберная болезнь перешла на новый уровень.
Глава 14.
Майами. Пригород Авентура. Два года назад.
Эмили.
