– В Австралии, – с нескрываемым неудовольствием в голосе ответила она. – Он архитектор, участвует в проекте.
Снаружи я выглядел спокойным, но в голове безостановочно крутилось всё, что я узнал о ней за пару жалких часов. И чем больше я размышлял и пытался это систематизировать, тем больше у меня возникало вопросов. Я не хотел лезть в её жизнь, но нарыть немного информации и утолить свой личный интерес было вполне в моих силах и не каралось законом. И первое, с чего несомненно стоило начать – кто такой этот Эйден?
– Виновного наказали?
– Он скрылся.
Камеры на перекрёстке не работали. Его не смогли найти. Наверное, какой-то пьяница. Испугался, что посадят. Дэниел проводил собственные поиски, но тоже ничего не вышло. Никаких концов.
– Теперь ты боишься, – без вопросительной интонации произнёс я.
– Первое время я ни под каким предлогом не садилась в машину. Спустя несколько месяцев начала ездить за рулём. Мне намного легче, когда я чувствую контроль. Пару раз, не смотря на дорогу, ездила на заднем.
На пассажирское я села сегодня впервые с момента аварии, – тихо закончила она, опуская взгляд.
– Мне жаль.
Она слабо улыбнулась.
– Врёшь же.
Да. Фраза ради приличия. Жизнь может подкинуть дерьмо и похуже. Не видел повода для сентиментальных слёз. Она осталась жива и здорова. Это главное. А страхи… страхи нужно научиться побеждать.
– Откровение за откровение, – неожиданно выдала она.
Я нахмурился. Слишком быстрый переход от образа плаксивой девочки до любопытной журналистки.
– Не для статьи, – очень вовремя сделала уточнение Эм. – И если ты вдруг думаешь, что я хочу тебя обмануть, то помни, что ты всегда можешь подать на меня в суд за клевету и стрясти пару десятков тысяч долларов.
Я ухмыльнулся.
– Такой расклад мне по душе. Выкладывай.
– Расскажи про свою семью.
Надо же. Я думал будет вопрос про жену. Женщины в большинстве своём были жадны до чужих постельных секретов.
– Мать проститутка. Отец алкоголик, – безразличным тоном поведал я, словно у каждого второго ребёнка точно такой же набор родителей.
Эм не выглядела удивлённой. Конечно, её маленький аккуратный нос уже успел всё разнюхать об этой интересной части моего паскудного детства.
– Они… их уже нет?
А может, и не всё.
– Мать умерла от передоза, когда мне не было и десяти. Отец оказался более живучим. Подох пять лет назад.
Эм гулко сглотнула.
– Ты с ним не общался?
– Я с ним – нет. Но он очень хотел общаться со мной.
