Несчастный словно чувствовал, что идут за ним, потому что сектанты подхватили его и поволокли на середину поляны.
— Нет! Уберите от меня свои поганые руки! Не трогайте меня! Нет! — Парень, как и сталкер до него, пытался вырваться, кричал, но бесполезно. Фанатики разрезали ему сухожилия и положили завывавшую, истекающую кровью жертву на землю.
Антон не отрываясь смотрел на происходящее, не в силах отвести взгляд. Он понимал, что та же самая участь ждёт и его — быть принесённым в жертву. От приближения неминуемой смерти сводило живот и немели ноги.
Внезапно он почувствовал лёгкое прикосновение на запястьях и движение справа. Вздрогнул и повернул голову. Рядом был только Леонид, который с отрешённым видом сидел, обложенный вещмешками мародёров. Вероятно, просто показалось. Страх может сыграть ещё и не такие шутки.
«Нет! Не хочу такой участи! — мелькнула мысль. — Бежать! Надо бежать!»
Все внимание бандитов было обращено на исполнителей странного ритуала, который пугал и завораживал одновременно. Никто не смотрел на пленников.
Сейчас самое время! Лучше быть застреленным, чем отдать жизнь неизвестной твари, которой сектанты скармливают свои жертвы!
Обливаясь потом, Антон собрал в кулак всю свою волю. Жаль, руки связаны. Он пошевелил запястьями и едва не вскрикнул от неожиданности — верёвка поддалась на удивление легко, словно только и ждала, когда её потянут.
Какая удача! Антон собрался с силами и с нетерпением подстерегал лучший момент для побега.
На поляне сектанты поместили артефакт на грудь жертве, и парень дико закричал.
Антон решил, что время пришло. Он опёрся о землю кулаками, приготовившись рвануть с низкого старта. Натянутые, словно струны, нервы, казалось, вот-вот лопнут от напряжения. Антон боялся, что бандиты услышат, как бешено стучит его сердце.
В этот момент Леонид за спиной неожиданно громко захрипел, повалился на бок и с пеной на губах забился в судорогах. Мародёры резко оглянулись, направив на пленников стволы автоматов. И Антон понял, что все пропало.
Глава 29
— Держите его, — рявкнул Филин, с брезгливостью глядя на крупного сорокалетнего мужчину, который дёргался и пускал пузыри. Два мародёра склонились над художником и придавили его к земле.
— Ломоть, твою мать, ты испачкаться боишься? — заорал главарь. — Крепче держи!
— Да он весь облевался! — возмущению бандита не было предела.
— Припадок это! Слюна просто напенилась, кретин, — бросил Кожа.
— А что с ним? — спросил подошедший Бугай без тени эмоций.
