Он на самом деле надеется? Сможет ли Пирс прожить с ней целую жизнь и сможет ли рассматривать общение с ней как попытку сделать менее холодной и пустой свою жизнь высокородного, влиятельного и значительного человека?
Мысль тронула ее.
И Шарлотта коснулась его кожи, на это раз более смело распахнула рубашку, поерзала у него на коленях, устраиваясь удобнее.
Его жаркие губы нашли ее, и она уже таяла, отдаваясь во власть искусного поцелуя и теплых объятий.
О, какой мужчина! Он выстроил вокруг себя мрачные бастионы, защищаясь то ли от желаний, то ли от неизбежных потребностей – Шарлотта пока не поняла, – но внутри его не было этой ледяной холодности.
Пирс отстранился, прервав поцелуй. В его взгляде пылало пламя. Пламя обладания, пламя желания.
Этот взгляд сам по себе уже возбуждал ее.
– Отправляйся в постель, Шарлотта, – приказал он.
Она собралась напомнить ему, что если ей приказать сделать что-нибудь, то результат окажется прямо противоположным. Пора бы знать ее лучше. Потом вдруг поразилась.
Пирс ведь не был дураком.
И уже прекрасно понимал ее характер.
Значит, если он приказывает ей уйти, это эквивалентно просьбе остаться. Пирс просто собирался спровоцировать ее на неповиновение.
Он хотел, чтобы она осталась. Здесь, с ним.
Того же самого хотелось и Шарлотте.
Она взяла его за руку и положила ладонью к себе на грудь. Его большой палец принялся ласкать сосок, посылая волны наслаждения по всему телу.
Пригнувшись, Шарлотта поцеловала его в шею. Под подбородком оказалось восхитительно шершаво из-за отросшей щетины.
Она снова поерзала у него на коленях, на этот раз прижимаясь теснее.
И еще явственнее ощутила силу, с которой его возбужденное естество упиралось ей в бедра.
Шарлотта подразнила его, слегка приподнявшись на пару дюймов, а потом вновь опустилась.
Это напомнило искру, попавшую на сухой трут. Его руки тут же обвили ее. Они были повсюду, по-хозяйски требовательные и настойчивые. Он смял ей ночную рубашку, подхватил под ягодицы, заставляя двигаться в едином ритме.
Пирс целовал ее не отрываясь. Он тихо стонал и направлял ее бедра таким образом, чтобы она все плотнее прижималась ими к его вздувшемуся гульфику. Такое ритмичное движение рождало в ней ощущение настоящего блаженства.
– Так хорошо?
Задыхаясь, Шарлотта кивнула:
– Да.
– Когда мы поженимся, будет еще лучше. – Его голос охрип. Пирс скользнул рукой под подол ее ночной рубашки. – Я войду в тебя. Вот здесь.
Его пальцы продвинулись вверх и оказались точно между бедрами.
