– Я буду входить очень медленно, чтобы не делать тебе больно. И не сдвинусь с места, пока ты не скажешь, что готова. Клянусь!
Шарлотта кивнула. Несколько раз вдохнула и выдохнула, заставляя себя расслабиться.
Когда боль отступила, она отпустила его плечи. Пирс сделал короткое движение бедрами и продвинулся в ней немного вперед, потом еще, и – чудо из чудес! – ей не захотелось закричать снова.
– Теперь лучше? – спросил он.
– Да.
Пирс заботился о ней!
Он с таким усердием трудился, чтобы все это стало для нее не только переносимым, но и приятным.
И даже больше того!
Каждое следующее его движение она воспринимала все легче и легче. Ее тело отзывалось болью и ныло, но теперь вполне переносимо. Временами это даже было приятно.
Когда Шарлотта приняла Пирса всего целиком, он тихо простонал. Остатки напряжения ушли из ее тела.
И тут она сделала самую странную вещь.
Шарлотта откинулась на спину и задумалась об Англии.
В один миг на нее навалилось все сразу: загородные приемы и охота на лис, стрельба по куропаткам и боксерские бои.
А также свидание любовников в библиотеке и поездка в карете, а еще осенние долины.
Все эти странные, глупые и очень английские причуды, а вместе с ними тайна, которая сблизила их и подтолкнула друг к другу.
Пирс заметил ее улыбку.
– Чему так развеселилась?
– Всему.
Он наклонился и поцеловал ее.
– В известной степени я обожаю это в тебе.
«В известной степени…»
У нее вдруг сжалось сердце.
«Не придирайся, – сказала она себе. – Если выкинуть пару лишних слов, то можно будет отложить в памяти окончательный вариант: „Я обожаю тебя“ – или что-то близкое к этому».
Пирс взял ее медленно, его движения поначалу были очень осторожными. Потом стали более жесткими и настойчивыми. Было больно, но Шарлотта уже ожидала это. Ей хотелось наблюдать за ним, хотелось увидеть его лицо в момент достижения пика наслаждения. Но именно в этот момент Пирс вышел из нее и, перекатившись на бок, разрядился в складки скомканной сорочки.
Предохраняться – весьма осмотрительный поступок, сказала она себе, пусть даже после этого остается внутренняя пустота и разочарование.
Даже в такой момент ему удалось сохранить контроль над собой.
Потом он гладил ее обнаженное, купающееся в лучах солнца тело, трогал и рассматривал везде, где ему хотелось.
– Ты ведешь себя как ребенок с новой игрушкой, – заметила Шарлотта.
– Я не ребенок, дорогая. Я мужчина. Мужчина, которому доверяют государственные секреты, планы сражений и международные договора.
