Полотно довольно тонкое и уже начинало высыхать на солнце, но Пирс хотел увидеть ее полностью обнаженной. Взявшись за подол, он потянул рубашку из молочного газа вверх, и ему открылось то, что скрывалось под тканью.
Шарлотта не сделала даже попытки прикрыться от его взгляда. Вид ее тела, купающегося в солнечных лучах, опьянял. Она была настолько прекрасна, что Пирс онемел. Судя по стыдливой улыбке, которая тронула ее губы, Шарлотта оценила впечатление, которое произвела на него, даже без слов.
Она поиграла завитками волос на его груди, потом провела кончиками пальцев по плоским соскам.
Просунув руки ей под спину, Пирс наклонился и уткнулся лицом в ложбинку между ее грудями.
Лежа на щекочущей траве, они вдыхали запах зелени и острый аромат начала красно-оранжевой осени… Сейчас Пирс и Шарлотта словно превратились в первых мужчину и женщину, которые познали себя в Эдемском саду. Они исследовали те части тела, которыми отличались друг от друга. Вкушали желания, исполнение которых делало их единым целым.
Он расцеловал ее с головы до ног, не пропустив ни единого дюйма. Шарлотта ахнула, когда Пирс раздвинул ей ноги и провел языком по складкам между бедрами.
– Позволь мне сделать это, – прошептал он, подняв голову. – Тебе понравится. Обещаю.
Удерживая за талию, Пирс еще шире раздвинул ей бедра. И поласкав там каждую нежно-розовую складочку, сосредоточился на припухшем от возбуждения бугорочке, укрытом в самом верху между складками.
Пальцы Шарлотты запутались у него в волосах, и все, что он слышал, – ее прерывистое дыхание.
Она начала извиваться под ним, вскидывать бедра, пытаясь усилить давление, чтобы получить больше наслаждения.
Пирс удерживал ее на месте, не ослабляя настойчивости своего языка. И стоило ей смириться, как он вставил в нее два пальца и начал двигать ими назад и вперед, а сам продолжал целовать и нежно сосать ее.
– Пирс… – в какой-то момент простонала Шарлотта.
Он не остановился даже на мгновение, чтобы ответить, а лишь усилил свой натиск.
Бедра у нее задрожали, что подстегнуло его вводить в нее пальцы глубже и чаще. Тело Шарлотты полностью напряглось.
«Да! Вот оно. Отдайся чувству до конца. Пусть это свершится!»
Пирс мог бы целовать и лизать ее целый день, если бы ей захотелось, но она лежала под ним словно оглушенная, а потом глубоко вздохнула и выгнулась дугой.
Он прижал Шарлотту к земле и принялся гладить и целовать, успокаивая, пока ее дыхание не пришло в норму.
