Какая прелесть!
Возможно, это было самое лучшее, что когда-либо делали для нее.
О боже, по тому, как у нее стало тепло на сердце, кто-нибудь мог подумать, что это не убогие чулки, а корзины, полные цветов, или бриллиантовые ожерелья. Но это же просто два куска бесполезной, вызывающей зуд шерсти! Даже не лучшая пара ее чулок. И теперь, когда она разглядывала их… Шарлотте захотелось разрыдаться.
С ней что-то не так? Да, наверное. Она начала прокручивать в голове разные предположения, что это может быть, и одно оказывалось хуже другого.
"
"У нее вот-вот начнутся месячные.
Она получила сотрясение мозга.
Или унаследовала материнскую нервную конституцию, а может…
А вдруг она влюбилась?
О нет! Господи, только не это.
Она влюбилась!
Инстинктивно Шарлотта вцепилась в пенек, на котором сидела. Как будто если выпустить его из рук, то она тут же свалится на землю. Или уплывет по воздуху.
Пирс поставил ее левую ногу на траву и наклонился вперед.
А она цеплялась за пенек, словно спасала свою жизнь.
«Господи, господи, господи!»
Он был так близко. И так красив!
Пирс всегда был красавцем, однако сейчас… смотреть на него – настоящая мука. Небольшая изысканная ямочка на его подбородке вдруг заставила сжаться сердце Шарлотты. Голова пошла кругом. Сердце было готово выскочить из груди. Никто не предупреждал, что такое может случиться. Считалось, что любовь приносит радость. Разве? Не страх и ужас?
Может, в конце концов, это и не любовь, а малярия какая-нибудь.
Его руки легли ей на талию.
– Ребра у тебя, кажется, в порядке.
Правда? Маленькое чудо – ведь сердце так неистово колотилось в груди.
Он убрал пряди ее волос с лица за спину.
– Голова болит?
– Немного, – честно ответила Шарлотта.
И кто бы ее осудил? Она упала в ручей. А потом в объятия этого мужчины. С головой в обоих случаях, не предупрежденная заранее об опасности подобных кульбитов.
Это было уже слишком!
– Когда вернемся в поместье, вызовем местного докт…
Шарлотта поцеловала его.
Она ничего не могла с собой поделать.
Ей отчаянно необходимо дотронуться до него, но руки отказывались подчиниться ее желанию. Пальцы цеплялись за пенек, они, должно быть, уже проросли в него.
Нерешительно Шарлотта коснулась его губ. Один раз, потом другой. Мысленно попросила, чтобы он поцеловал ее в ответ.
«Пожалуйста!»
На один кошмарный миг Шарлотта вдруг засомневалась. Не в нем. Это никогда! Только в себе.
И тут он развеял все сомнения, жадно впившись в нее поцелуем.
