На его участок вползали машины – целая кавалькада, так ему показалось с перепугу.
Возглавлял колонну гигантский «Рейндж Ровер», потом протащилась и остановилась ещё какая-то машина, а последней заехала сверкающая новенькая «Нива».
– Это ещё что такое? – пробормотал профессор Субботин.
Кое-как он выбрался из сугроба – штаны были совершенно мокрыми – и выхватил лом, чтобы защищаться от нашествия.
– Здорово, профессор! – закричали из «Рейндж Ровера». – С именинницей тебя!
Хлопали двери, из машин выходили люди – целая толпа.
Илья вытер пот со лба.
Прыгая через лужи, подскочил Артобалевский в одной рубашке, такой белоснежной, что на неё больно было смотреть, несмотря на то, что день был серый, неяркий. Он подскочил и сунул руку. Илья пожал.
– Как сам? На работах? Я тоже хочу грести лопатой!.. Сто лет ничего такого не делал! У тебя есть сапоги, а то я в штиблетах!
И показал ногу в лакированном ботинке.
– Петь, ноги промочишь!
– Кать, отстань!
– Здравствуй, сынок, – заговорила Клавдия, приближаясь. – Дай поцелую-то! А у тебя тута ничего, по-людски! Я думала, ты в башне панельной живёшь, как все московские! А ты как человек! Коля, Коля, доставай там узлы-то!
– Ты уж сама распорядись, какие брать, Клавдия Васильевна!
– Ох ты господи! А то сам не знаешь!
Клавдия смачно поцеловала обездвиженного Илью Сергеевича и зашлёпала к «Ниве».
Николай Иванович открывал багажник, издалека улыбался благожелательно.
Из средней машины выскочила и понеслась, проваливаясь в мокрый снег, маленькая чёрная собачонка.
Следом за ней показался Матвей.
Зоя Семёновна тащила с заднего сиденья огромный букет и какие-то свёртки.
– Ребята! – закричала Агния с крыльца. – Вы приехали?! Какое счастье!"
"– Слушай, Илья, ты чего такой? – спросил Артобалевский, кинул сигарету в рот, забрал у Ильи лом и стал беспорядочно тыкать им в снег. – Я все дела отменил, в Стокгольм не полетел, а ты стоишь, даже выпить не предлагаешь!
– Петь, не начинай сразу, а?
– Кать, а когда начинать-то?
Катерина подошла и поцеловала Илью Сергеевича в щёку.
От неё веяло духами, шелками и древними поверьями.
– Дуся, Дуся, – кричала Зоя собачонке, – иди сюда, Дуся!.. Ко мне, ко мне!..
С крыльца скатился Хэм, погнался за Дусей, получилась свалка, лай и вопли.
– Я рад, что ты нас позвал, – сказал Матвей Илье. – Я рад. Мне нужно было с тобой увидеться.
«…Я вас не звал, – подумал Илья Сергеевич, – но ничего лучше, чем ваш приезд, невозможно придумать!..»
– Идите в дом! – надрывалась с крыльца Агния.
