Что-то ты долго!
– Действительно, – пробормотал Илья Сергеевич.
Он стащил проклятые башмаки и носки, подвернул мокрые края джинсов и босиком стал на пол. За ним осталась цепочка мокрых следов.
Пакеты, никем не удерживаемые, расползлись по всему полу, и Илье стало даже любопытно, как это он умудрился всё это принести.
– Ты похож на босяка с картины какого-нибудь передвижника, – заметила Агния.
– Я промочил ноги. Где сапоги дяди Васи Галочкина?
– На чердаке, – не моргнув глазом, ответила Агния. – За стрехой, как положено.
В каждом по полпуда овса.
– Овса, овса, – повторил Илья Сергеевич, раздумывая, куда девать брынзу, базилик и кедровые орехи, по прихоти судьбы оказавшиеся в одном пакете. – Какого овса?
– Положи, я сама разберу.
Он с облегчением отставил пакет с брынзой, базиликом и орехами, подошёл и поцеловал её в макушку.
– Привет, – сказал он.
– Привет, – отозвалась она. – Почему ты не поздравляешь меня с днём рождения?
– Я поздравляю, – буркнул Илья Сергеевич.
С этим её днём рождения была связана неловкость.
Агния выложила омлет на тарелку, налила ему кофе, себе тоже взяла чашку и уселась на своё любимое место – напротив окна.
Она была в пижаме в мелкий цветочек, тёплых тапках и выглядела очень оживлённой, как человек, которому предстоит большое удовольствие, и ожидание для него – тоже удовольствие.
Илья ел омлет и посматривал на неё.
Хэм валялся у неё в ногах и тоже посматривал. Она мазала паштет на тонкий ломтик белого хлеба, Хэм прекрасно знал, чем она занята, и знал, что должен не пропустить момент, когда бутерброд будет готов.
– Угораздило тебя родиться в феврале, – заявил Илья от неловкости.
– Ну и что? – отозвалась Агния бодро и сунула под стол бутерброд с паштетом. Хэм взял. – Зато завтра широкая масленица, а сегодня день рождения, так что всё складывается просто прекрасно.
– Зачем я накупил такую прорву еды? – вдруг спросил Илья, глядя на пакеты, занявшие полкухни. – Мы не осилим.
– Ты не знаешь наших скрытых возможностей.
Хэм прицелился и поставил короткие лапы на её цветочные колени. На миг мелькнула его улыбающаяся морда. Агния скормила ему ещё бутерброд.
– Он и так толстый, – заметил Илья.
– Он не толстый!
– Он разжирел, и если ты станешь его перекармливать, у него будет диабет!
– Какой ещё диабет?!
Тут она вдруг о чём-то догадалась и посмотрела на него внимательно:
– Ты что? Сердишься на меня, Илья?
– Я не сержусь.
– А что тогда?
Он встал и налил себе ещё кофе.
