Она принадлежала ему, и Вселенная принадлежала ему, и раскалённая плазма, и ледяная пустота – всё принадлежало ему, и он принадлежал миру, в котором всё было по-другому, он даже никогда не мечтал о нём, потому что не знал о его существовании.
Он словно смотрел на Вселенную с другой стороны и удивлялся, что она – такая.
Воронка закручивалась и ускорялась, и, побалансировав на краю и цепляясь друг за друга, они всё же ухнули в самую её сердцевину.
И что там было, в эпицентре, Илья никогда и никому не смог бы рассказать.
Даже ей, хотя она была рядом.
…Они лежали довольно долго и как-то отдельно друг от друга. Потом он взял её пальцы и подержал. Приподнялся на локте, и она посмотрела на него.
Одновременно они набросились друг на друга, словно требовалась срочная проверка, повторение. Она не сказала ни слова, и он молчал, и в их молчании тоже был особый смысл.
Когда Илья Сергеевич вспомнил, для чего в принципе вычисляется температура плазмы, оказалось, что за окнами темно.
Агния, подвинув его, выбралась из постели и стала жадно пить холодный чай.
– Дать тебе?
– Конечно.
Она принесла ему полчашки, а потом налила ещё.
Он выпил единым духом и уставился на неё.
– Что ты смотришь?
– Ты совершенное произведение, – сказал он глупость, изумляясь тому, что говорит. – Законченное. Тебя нельзя улучшить. Ты абсолютна, понимаешь?
Она покачала головой. Её необыкновенные светлые глаза казались нарисованным художником – у людей не бывает таких глаз.
Илья взял её за плечи и уложил рядом с собой.
Теперь от неё пахло лесными травами и летом.
– Я никогда не видел таких совершенных… – он поискал слово и нашёл не сразу, – творений.
– А, – протянула Агния. – Я поняла. Ты чокнутый профессор в прямом смысле слова.
Ему было важно, чтобы она поняла, что он хочет сказать. Важно, как никогда в жизни.
Он сел на колени, наклонился и взял в ладони её лицо.
– Нет, послушай меня. Ты не красивая.
– Ужас какой.
– Ты совершенная.
Она потрогала его ладони на своих щеках.
– Что с тобой? – спросила она с нежностью, как будто он был маленький мальчик, а она взрослая женщина.
– Что ты хочешь сказать?
Он немного подумал, как объяснить получше.
– Ты восхитительная. Ты вся.
– Ты ничего обо мне не знаешь.
Он удивился. Уж он-то знал о ней всё!..
– Нонсенс, – сказал он, чтобы ничего больше не объяснять, и лёг рядом с ней.
…Должно быть, имело смысл сказать, что всё было чудесно и с ней он пережил лучшие мгновения жизни, но он не умел произносить такие глупости.
