– Откуда ты знаешь? Она так говорит?
Агния кивнула.
– И получается какая-то чёртова несправедливость!
– Согласен.
– И с Матвеем тоже несправедливость.
Илья сбоку посмотрел на неё. Она покивала.
– Он талантливый художник, да? Оказывается, даже знаменитый! И вдруг заболевает какой-то неведомой болезнью и не может писа́ть! Он никому не нужен, сидит на берегу и думает о чём-то. Он же ни на что больше не годен! Так бывает со всеми талантливыми людьми, они приспособлены только для чего-то одного.
– Согласен, – повторил Илья.
– Он сам себе больше не нужен, – объясняла Агния серьёзно. – Ему незачем жить, а недавно ещё было зачем! И это очень несправедливо.
– Он кормит собаку, – вспомнил Илья.
– Какую собаку?
– Ту, которая ждёт его возле Зоиного магазина. По вечерам она прибегает сюда, и он её кормит.
– Откуда ты знаешь?
– Я видел в окно. Можем вместе посмотреть. Который час?
Агния поднялась и подошла к окну – высокая и сильная, немного серебристая от осеннего лунного света, совершенное творение. Он стал у неё за спиной, обнял за плечи и положил подбородок на бритую тёплую макушку.
Они стояли у окна, смотрели в тёмный парк и думали вовсе не о Матвее и собаке.
– Почему ты больше не пишешь в блокноте?
– Пока нечего.
– Жалко, – вздохнула она.
– Почему?
– Мне так нравится, как ты пишешь! Как курица лапой. И делаешь умное лицо.
– Оно у меня от природы умное, – заметил Илья Сергеевич, целуя Агнию в висок.
– Тебе вправду кажется, что я красивая?
Он хотел опять прочесть небольшую лекцию о её совершенстве, но движение снаружи привлекло его внимание.
В белых языках тумана кто-то шёл, как вброд, появляясь в свете из окон и вновь пропадая в темноте.
– Там кто-то есть, – зашептала Агния. – Во-он, смотри!
– Я же тебе говорю, – тоже шёпотом ответил профессор. – Матвей кормит собаку.
Он дотянулся до щеколды – в номере люкс «Николай Романов» на окнах были щеколды, – осторожно повернул её и, сильно и неслышно дёрнув, приоткрыл окно.
В комнату ворвался холод, запах сырых листьев и дальний шум леса.
Ничего не было видно. Лес шумел, и ветер завывал в старинных печных трубах – негромко, но словно с угрозой.
– Где он? – на ухо Илье спросила Агния.
Он чувствовал её губы на своём ухе и смотрел вниз.
Ещё тень мелькнула в стороне и пропала, потом мелькнула ещё раз.
– Где ты? – негромко позвали снизу. – Иди сюда!
Ветер налетел, и лес сразу сильно и тревожно зашумел.
Произошло движение, раздался резкий звук, потом всхлип или стон.
Илья рванул на себя раму.
