То ли свои похозяйничали, то ли хозяева как можно быстрей уносили ноги, прихватив все ценное. Бардак всюду, пух от подушек и перин, и – так же пусто. Хотя…
Алексей вдруг насторожился, услышав какой-то скрип. Кто-то ворочался под длинной широкой софою, идущей вдоль стен на манер наших российских лавок. Кто-то поскребся… Крыса? Мышь… Тьфу ты, черт! Кошка!
– Кис-кис, – позвала Бояна. Присела, погладила… кошка довольно замурлыкала, принялась тереться об ноги…
– А кошечка-то сытая, – посмотрев на своего спутника, девушка улыбнулась… И скосив глаза, указала взглядом на край софы у самого выхода на галерею.
Похоже, там кто-то прятался!
Вот тут Алексей пожалел, что бросил трофейный мушкет. Хоть и тяжел, зараза, и зарядов нет, однако прикладом можно было хватануть всякого! И мало бы не показалось. Что ж, если что, придется ножом…
Словно бы невзначай подойдя к софе, молодой человек рванул край плотного покрывала…
– Sakın öldürme! – по-турецки попросили из-под проломленных досок. Для верности тут же добавили и по-русски: – Не убивай!
– А ну, вылезай! – немедленно распорядился Ляшин.
– Ты кто вообще?
Из-под софы, кашляя и кряхтя, выбрался согбенный старик в старом халате, чалме и с растрепанной бородою.
Вылез, поклонился, прижав руку к сердцу:
– Я Хаким, управитель… Ой, и ты здесь, Юртик Кеди?!
Узнав девушку, старик испуганно попятился.
– Сам ты кошка драная! – возмущенно бросила Бояна. – Ах ты ж…
– Пощади, гюзель киз! – управитель бухнулся на колени и, сняв чалму, принялся биться лбом об пол.
– Девушка-красавица, пощади-и-и! Я же ничего тебе не делал, да. Только светильники зажигал…
– И еще подсматривал, старый черт… Ладно, – фыркнув, Бояна махнула рукой. – Где все, рассказывай!
– Ну-у… Старшие жены и сам хозяин – сбежали, еще как обстрел начался. Погрузили, что смогли, на ишаков – и сбежали.
– Так он не умер?
– Нэ-э, нэ умерь. Отлежался, всталь… – старик неожиданно засмеялся. – Хароший шишка, ага.
– Вы все мои вещи выбросили? – девушка глянула в сторону галереи, ведущей в харем.
– О, это надо у Кичик-ханум спросить, у старшей жены…
– Так она ж, ты говоришь, сбежала!
– Ой, и правда! Ой, так, – управитель стукнул себя по лбу. – Тогда, может, кто остался там… Наложницы, служанки. Может, они знают, да…
– Я пошла, – направляясь на галерею, Бояна обернулась и подняла ладонь на уровень груди, как бы запрещая Алексу следовать за ней. – Нет, нет, не ходи. Там же харем все-таки… Я сама.
– Но…
– Не беспокойся. Самые ядовитые змеи уже уползли.
