Бедолаги-турки, не в силах сопротивляться в очередной раз, дружно покинули крепость. Бежали, не чуя под собой ног! Кто-то из егерей, первыми ворвавшихся в селение, водрузил над минаретом полковое знамя. Белое, с золотым крестом.
– Вот уж точно, восторг! – радостно завопил Ляшин.
Ударил прикладом одного, второго… Утер пот. Устал. Упарился. Мушкет турецкий – штука тяжелая, не намахаешься!
Какой-то турок вдруг кинулся из кустов… Его тут же проткнули штыком! Господи, кто?
– Бояна! Ты что…
– Тоже ружьишко подобрала! – радостно улыбнулась дева.
– И камзол – видишь.
Да уж, короткий турецкий камзол прикрыл голую спину – сорочка-то разорвана, не зашьешь.
– Ну, что стоим? Ур-ра! В атаку! Смотри-ка… – девчонка вдруг прищурилась. – Кто-то нам машет… Бежит… Мундир вроде русский…
– Так и русский… – бросив мушкет, Алексей распахнул объятия. Узнал. Еще бы не узнать…
– Ну, здоров, Прохор!
– И ты, господин капрал, будь!
– Как Никодим Иваныч?
– Эвон, в селеньи уже.
Да и нам бы поспешать надобно. Кажись, бежали турки-то. Все!
– Да, надо в селенье, – поспешно покивала Бояна.
Прохор скосил глаза:
– Это кто еще? Пленник?
– Проводник… Со мной, короче. Ну, так в селенье-то идем?
– Мне там надо забрать кое-что… – на ходу бормотала девушка. – В доме Керима… Я только свое возьму – мне на память когда-то подаренное.
– А что подарили-то?
– Тунику.
– А, ну правильно. Эта-то изорвана вся.
– Да и та изорвана. Но – молитвы на ней. Помогают. Мне вот помогли. Тебя встретила…
– Вместе пойдем, – решительно заявил Ляшин. – Присмотрю. Чтоб не обидел кто.
Да уж! Разве такую обидишь?
* * *Семнадцатого июня одна тысяча семьсот семьдесят третьего года генерал-майор Александр Васильевич Суворов осуществил свой «второй поиск на Туртукай». Крепость была захвачена вновь, несмотря на численное превосходство турок – около четырех тысяч человек против двух тысяч русских.
Успеху наших войск во многом способствовали сведения, предоставленные капралом Алексеем Ляшиным, который и был за свои заслуги произведен в офицерский чин – сразу в поручики (или, как тогда говорили – «порутчики»), или, если на французский манер – в лейтенанты. Что ж, теперь и Ляшин мог именоваться «эфенди». Сам же Суворов за победы в Туртукае был награждён орденом Святого Георгия второй степени.
