А ведь могли и наказать за своевольство! Однако, как сказала матушка-царица Екатерина: «Победителей не судят!» Так вот и сам Александр Васильевич молвил Ляшину, да строго наказал «прошлым парня не корить», тем более что Алексей не преминул представить доказательства своего облыжного обвинения в потакании туркам. Доказательства, правда, вышли хиленькими – один «свидетель», да и тот – косвенный – Бояна. Тем не менее. Дальше никто разбираться не стал. Оправдали так оправдали – «Победителей не судят!»
* * *По пути к дому Весельчака Керима Бояна, наконец, рассказала о том, что с нею произошло.
Так, в двух словах, видно было – вспоминать об этом девушке неприятно. Обычная по тем временам история. Дядюшка Хашим-хаджи оказался подлецом и работорговцем! Племянницу он сделал своей наложницей почти сразу, та пыталась бежать и сопротивляться… И Хашим-хаджи счел за лучшее избавиться от нее – просто продал, не за такую уж и малую цену.
– Вся шайка Кривого Абдуллы – это люди Хашима, – сворачивая за мечеть, хмуро заметила дева.
– Та-ак… – покачав головой, Ляшин зло сплюнул. – Значит, и смерть Тимофея и прочих всех – на его совести. Не забуду.
– И я не забуду, – тихо промолвила Бояна. – Убью.
Серо-голубые глаза девушки вспыхнули ненавистью, в тихом голосе ее сквозила такая уверенность, такая твердость, что Ляшину стало ясно: эта – убьет! Отмстит, что бы ни случилось. Сказано – сделано.
Сорванные с петель ворота, ведущие на подворье Керима Весельчака, валялись рядом, в траве. Двор выглядел пустынным, все обитатели дома, похоже, что разбежались… или, скорее, прятались где-то, вряд ли успели сбежать.
Хотя… кто их знает?"
"Переглянувшись, Ляшин с Бояной заглянули в пустую беседку и, не сговариваясь, повернули к дому. Просторный, в два этажа, дом Керима тоже казался пустым, как и все здесь. Такие дома – по сути, два дома под одной крышей, соединенные галереей – именовались конаки, в отличие от тесного жилища простолюдинов – эва. Первый – каменный – этаж, предназначался для слуг и хозяйственных целей, тут все уже перевернули, непонятно, кто – то ли русские, то ли сами слуги.
Распахнутые сундуки, брошенная на пол одежда, россыпи круп и муки – что смогли, то унесли.
Поднявшись по резной деревянной лестнице на второй этаж, незваные гости очутились в селямлике – мужской половине дома. На женскую половину – «ха-рем» – как раз и вела галерея.
Тоже – полный разгром. Поваленные шкафы, распахнутые сундуки, опрокинутые табуреты. И тоже – непонятно.
