– Ва, Аллах! Удалось? Удалось все-таки!
Исмаил-ага радостно всплеснул руками и подогнал флегматика Али:
– Ну-ну, не томи, рассказывай!
Особенно-то рассказывать было нечего. Все вышло, как запланировали. Взойдя на обеденную террасу караван-сарая, приодевшиеся в дядюшкины одежки племянники заказали чай и принялись читать вслух стихи поэтов так называемого «индийского стиля», весьма популярного в придворных кругах.
Дели-Барыш вкушал обеденные яства рядом, на соседней кошме… Прислушался, заулыбался! Рыбак рыбака видит издалека.
Тем не менее улыбка на этом каменно-бесстрастном лице казалась несколько странной. Так, верно, могла бы улыбаться статуя из числа тех непристойностей, что во множестве откапывали при строительстве домов и мечетей по всей империи – Оттоманской Порте.
– Любите стихи, молодые люди?"
"– О, уважаемый. Обожаем! Особенно Рагиба-пашу. А вот моему другу Али очень нравится Ахмет Недим…
– Х-ха! Вы не боитесь произносить это имя? Недим… Могут не так понять. Ахмет-эфенди – Аллах ему судья – восхвалял любовь к юношам.
Впрочем, кто его здесь читал? Х-ха! Однако не ожидал. Приятно! Прошу на мою кошму…
Немного погодя перебрались на крышу. Там накрывали террасу особо – для тех, кто мог себе позволить некоторые излишества. Ненавязчиво играли музыканты – тамбурин, лютня, флейта. Повсюду – в горшках и каменных вазах – переливались всеми оттенками радуги великолепные тюльпаны.
– Какие красивые у вас цветы! Просто замечательные.
Хозяин постоялого двора лично контролировал слуг.
А те таскали яства! А чего ж? Поэт угощал поэтов. Ну да, ну да – казенный курьер Дели-Барыш, оказывается, тоже писал стихи. И не только писал – издавался в придворной газете!
– Ва, Аллах! Неужели так? Неужели такое возможно, что мы… Мы за одним столом с поэтом сидим!
– Вы же сказали, что и сами пишете?
– Увы, пока что очень мало. Стесняемся.
– Ничего, парни. Это скоро пройдет. Эй, трактирщик! Вина! И пусть гурии сегодня танцуют для нас… И если вдруг из гурий найдется какая-то рассерженная кошка…
«Рассерженную кошку» доставили ближе к вечеру – Исмаил-бей раньше не смог.
Избитая, с яростно сверкающими глазами, она сразу же вызвала у курьера большой интерес. Однако Дели-Барыш все же приказал хозяину отвести деву в покои.
– Ночью развлекусь. Пока же… пусть здесь говорят поэты!
Так и прогулеванили до утра. Сомневались насчет вина – грех ведь, да новый знакомец успокоил. Воинам в походе, мол, можно. Ну и поэтам – в лечебных целях.
