Так, по чуть-чуть…
По чуть-чуть – вышло три кувшина. По кувшину на брата.
– Однако-о! – Исмаил-ага удивленно поцокал языком. Впрочем, без осуждения. Поставленную задачу племянники выполнили на «ура». Время было!
– Ну, что уши развесили? Давайте-ка за работу. Да, Али! А Ибрагим где?
– Девчонку сопровождает. Ну, надо ее ведь вернуть хозяину, соседу.
– Ага, – удовлетворенно кивнул хаджегян. – Значит, не замучил ее курьер?
– Не, не замучил. Она сама, кого хочешь, замучит. С нами всю ночь пила и плясала. А с Барышем пару раз удалялась, да.
Ненадолго. Потом снова пила. Напилась – упала. Вот Ибрагим ее и… Да, дядюшка, не сомневайся – доставит.
– Да кто бы сомневался-то?
* * *Казенный курьер Дели-Барыш попросил доставить отчет к вечеру. Уехал же следующим утром, причем на оставшуюся ночь девок не звал и не гулеванил, а просто спал. Высыпался и приводил себя в должный порядок.
Зато гулеванили конторские, благо повод имелся. Гуляли прямо на работе, в «присутствии». Вина, правда, не пили, зато курили кальян и окосели изрядно.
Юным писцам – Мураду с Орханом – особо курить не давали, зато остальные отрывались вовсю. Кого-то пробило на смех, кого-то – на сон, а начальника – на нравоучения.
– Ты, Али-Урус, умен, и меня, прямо сказать – выручил. С этим вот отчетом выручил, да. С твоими способностями вполне можно сделать карьеру. Да не отмахивайся. Лучше послушай, что старшие говорят!
Правду говорил Исмаил-ага. Карьеру можно сделать было. Дети чиновников с младых ногтей посещали с отцами контору, изучали все тонкости.
Если в дальнейшем места для них не было, начинающие бюрократы несли службу, так сказать, внештатно, а потом назначались на место умершего отца. И так – из поколения в поколение. Родственники и свойственники. Семейный подряд.
Большинство чиновников империи были по происхождению турками, однако имелись и не турки, и даже не мусульмане – девширме, правда, мало. С течением времени число грамотеев из семейного подряда расширилось настолько, что каждый год власти стали менять кадры, проводя назначения вахтенным методом: чиновник отрабатывал год, после чего переводился в «запас», а через год снова приступал к активной службе.
Плохо было лишь то, что в «запасе» не имелось никакого материального обеспечения.
– Мы ведь можем до конца жизни служить, – «на пальцах» объяснял Исмаил-ага. – Как вот, к примеру, великий и славный Гёйнюклю Ахмет-эфенди! Уже около сорока лет – да! – ведет он дела в канцелярии Хазине-и-Бирун. Да много таких! Так и ты можешь.
