– Ну-у… почти!
Начальник скосил глаза:
– Смотрю, и ты, Али-Урус, знаешь… Один я, словно необразованная скотина, райя!
– Ничего, дядюшка! Скоро начитаешься.
– Вы еще здесь?
– Э, подождите! – все же Алексей счел необходимым вмешаться. – Так думаю – одних стихов мало. К вину еще и девок бы. Для полного комплекта.
– Девки на постоялом дворе есть, – вскользь заметил Ибрагим. – Хорошие.
Ох, определенно, этот красавец даже здесь, в Туртукае, не скучал! Находил, так сказать, интеллектуальные развлечения…
Исмаил-ага глянул на него со всей строгостью:
– Это для тебя – хорошие.
А для Дели-Барыша – нет. Он не хороших, он плохих любит. Чтоб дрались, царапались, кусались… Чтоб силой их взять, да… Правда, потом девка-то может и не выжить. Бывали случаи…
– Ох, уважаемый, оказывается, вы не так и мало знаете! – удивленно бросил Али-Урус.
– Еще бы мне не знать… Я же хаджягян, или кто? А Дели-Барыш уже года три в курьерах казенных подвизается… Да! Парни! Возьмите немного денег и зайдите домой, переоденьтесь.
Ну, как там поэты одеваются… Можете взять мои праздничные фереджи, пояса… Только упаси Аллах вас все это пропить… или проиграть в кости!
– Что ты, дядюшка!
– Как войдете на постоялый двор да увидите курьера – так сразу и начинайте стихи читать, – напутствовал на дорогу начальник. – Негромко, но чтоб он слышал… Так и познакомитесь. Смотрите, не нарвитесь на муллу или муэдзина. А девку я чуть позже в носилках пришлю. Попрошу у соседа. Вот уж точно, не девка – кошка! Царапается, дерется, кричит! Он ее в Кючук-Кайнарджи купил – думал, хорошая.
Теперь не знает, как и избавиться.
Кючук-Кайнарджи… Еще осенью это было так близко, знакомо. Интересно, как там Бояна? Небось, замуж уже вышла, ага. Такая вся из себя турецкая ханум! Поди, поправилась, растолстела…
Отправив парней, оставшиеся бюрократы дружно принялись за отчет. К обеду еще прибежал Орхан, принес отчеты по крепостной артиллерии. К месту!
– Э, вай-вай, горе нам, горе! – глянув отчеты, схватился за голову хаджегян. – Плохо все, плохо… Пушки стреляют через раз, разрываются… Эх… Три орудия русские забрали, еще четыре – взорвали… Всего – минус семь.
Так надо и указать в отчете. Минус семь – это много. Но ведь проверят! Э, секир-башка, так секир-башка. Пиши, что есть, Мурад.
– А может, по-другому немножко? – осторожно предложил Ляшин. – Нет, в открытую врать не будем… Правду напишем. Только – по-особому.
– Смотрю, Али-Урус, ты и у себя там в присутствии обретался! – начальник потер руки.
