Кто его знает, может быть, вы, Алекс, переберетесь в Стамбул, в главную правительственную канцелярию Порты – Диван. Пока же вы, пардон муа, никто. И дядюшка Исмаил это знает. Знает, что его вы не «подсидите», потому как – никто. Будете просто помогать. Что делать – он скажет и всему научит. Умные и грамотные люди ему очень нужны. А где их взять? Пока еще племянники подрастут да чему-то научатся.
* * *Кятип – это громко сказано! Так, из уважения больше. На самом же деле уважаемый Исмаил-ага занимал должность начальника провинциального бюро – хаджегяна, что давало право носить особого покроя тюрбан – кавук – и чиновничью мантию.
– Что же, что же, поглядим, на что ты способен, – сузив глаза, Исмаил-ага недоверчиво посматривал на «новобранца». – Работники мне нужны, это да. Но вот беда, турецкого языка ты не знаешь, с просителями общаться не можешь! А как ты с них подарок возьмешь?
– А как же, уважаемый ага, жалованье? – хитрован Ляшин «включил дурака».
– Жалованье? – чиновник откровенно расхохотался.
– Ну, ты уморил, Али! Али-Урус, да – так тебя и будем звать. Чтоб с племянником не перепутать. А жалованье – это в Истамбуле, и то не у всех. У нас тут ни тимара, ни жалованья. Что просители подадут – тем и сыты.
Насколько помнил Алексей, тимаром именовался участок земли, пожалованный во владение султаном.
Ну, все понятно. Взяточники они кругом – тем и кормятся. А чем еще-то? Однако и с этим не все было так просто! Как строго пояснил Исмаил-ага, тарифы, взымаемые с просителей за госуслуги, были определены законом.
Так что, сколько хочешь – не возьмешь. Секир башка! Кроме этого дохода, государство покрывало некоторые расходы чиновников: одежда, мясо, хлеб, дрова, трава и сено для лошадей, овёс и тому подобная… нет, вовсе не мелочь, а вполне даже подспорье в нелегкой чиновничьей жизни."
"На постой новый работник был определен все к тому же хаджегяну-аге. На мужской половине обширного дома Ляшину отделили циновкою «угол» – метра четыре на два.
Небольшой столик, полка с масляной лампой и широкий сундук. На сундуке новый работник и спал. Впрочем, только спать домой и приходили, да еще ужинать. Обедали с легким перекусом в конторе.
У всех имперских чиновников рабочие часы начинались одинаково – после утреннего намаза – и заканчивались часа за два до намаза вечернего, то есть – до захода солнца. Таким образом, выходило часов девять-десять в день. Вполне приемлемо.
