Печатное издание имеет право не раскрывать личность журналиста, который скрывается за псевдонимом, если это может угрожать его жизни. Поэтому мне казалось, что Грин — это женщина, ну, или какой-нибудь тощий задохлик. А этот вроде вполне нормальный здоровый мужик. Хотя… если проанализировать его статьи за прошедший год, скольких чиновников он вывел на чистую воду… даже самого мэра… Я бы тоже скрывался.
— Он просто жалкий писака, вот что я думаю. — Мысленно возблагодарила создателей кондиционера за то, что тело начало постепенно охлаждаться.
Убрала волосы назад, достала подаренное Верой зеркальце и посмотрела на свое отражение. — Излюбленная фишка журналистов — тявкать, что менты ничего не делают. Посмотрела бы, что он на моем месте стал делать. Увидел сейчас краем глаза труп жертвы и побледнел, как мел.
— Ты чего так завелась-то? Ну, разрешил и разрешил ему Порох. Значит, есть какая-то договоренность, не первый же раз на сделку с прессой идем. Наверное, собирается какую-то дезу печатать для вашего злодея.
Убрала зеркальце в сумку.
— Какую дезу? Это, вообще-то, пока мое дело, и я ни о чем таком не знаю.
— Зацепил тебя этот Грин. И знатно.
— Вовсе нет. — Но щеки уже загорелись огнем.
— Да. Никак не можешь простить ему те статейки? — Автомобиль уже свернул к набережной. Лунев опять беззастенчиво меня разглядывал. — В них вроде не было ничего такого, стандартный набор для привлечения внимания читателей и поднятия лишнего шума вокруг дела. Хороший ход, если хочешь вызвать интерес к изданию.
Газета новая, скандальная. Считай, карабкаются, как могут.
— Егор, — повернулась к нему вполоборота, — а ты можешь для меня что-нибудь накопать про этого Грина? Кто такой, чем живет… Что за человек… Наверняка, есть что-то интересное…
— Я? — Лунев улыбнулся, подняв одну бровь.
— Ты, — подтвердила, кивнув.
— А что мне за это будет?
Сверкнул глазами так хитро, что сразу задумалась, не намек ли это на что-то интимное… Да ладно! Только не от него. Нет. Хотя… как знать. На меня все сегодня как-то странно реагируют.
— Ты слышал хоть что-то про взаимовыручку, Лунев? — Покачала головой в попытке пристыдить. — Бескорыстно помочь товарищу? Не?
— Прости, — снова посмотрел так задумчиво и пронзительно, что стало не по себе, — у меня сегодня какое-то игривое настроение… Конечно, помогу.
— Вот когда поможешь, тогда и проси, чего хочешь."
"И сжала рукой сумку, понимая, насколько двусмысленно это прозвучало. Чуть язык во рту не расплавился.
