— Ты шутишь? — Сказала рассерженно. — Зачем мне сейчас эта информация?!
— Пытаюсь отвлечь, — усмехнулся он.
Вот кто здесь псих! Это точно.
Толкнула его в плечо.
Артем рассмеялся и прижался влажными губами к моему рту. Не успела я возмутиться, как наш поцелуй закончился.
Дыра в заборе уже была готова. Олег немного расширил ее руками, чтобы мы не поранились. Жестом призвал поторапливаться.
— Нужно выгадать время между вспышками молний, — крикнула я сквозь шум ветра.
Мужчины кивнули и уставились на небо. В следующую секунду громыхнуло так, что чуть не лопнули барабанные перепонки.
Небо рассек напополам ослепительно яркий зигзаг. Едва он погас, мы ринулись внутрь. Ножницы так и остались валяться в траве. Олег пошел первым. Артем, раздвинув посильнее края сетки, помог мне пролезть, затем подобрал с земли тяжелую фомку и двинулся следом.
Я буквально ползла на четвереньках по сырой колючей траве. Упиралась правой рукой с зажатым в ней фонариком и ощупывала поверхность ладонью левой руки, боясь напороться на что-то острое.
Хотя такого в подобных учреждениях встречаться было не должно, чтобы больные не порезались или не причинили друг другу вреда. Едва поспевала за маячившей впереди фигурой Олега.
Когда небо вспыхнуло еще раз, мы уже сидели на земле, прижавшись спинами к стене здания. Грязные, мокрые, проклинающие все на свете. Хотя здесь я могла говорить только за себя, ведь Олег молчал, а Артему, кажется, все еще было весело. То ли нервное, то ли он действительно никогда не унывал.
Дождавшись, когда раскаты грома прекратились, мы медленно двинулись вдоль стены.
Олег то и дело останавливался, чтобы посмотреть на темные прямоугольники окон и пересчитать их. Фатальной ошибкой было бы промахнуться. Шум от дождя стоял такой, что нам приходилось переговариваться громко. Но в такой обстановке мы больше боялись быть замеченными, чем услышанными.
— Вот оно, — указал Олег, сев прямо под нужным окном, закрытым металлической решеткой."
"Очередная молния высветила из темноты его напряженное лицо со стекающими по щекам и шее струйками воды.
Артем передал ему фомку, встал на выступ фундамента и осторожно попытался заглянуть внутрь.
— Как и ожидалось, — сообщил он, спрыгнув, — ничего не видно.
— А если ее там нет? А если там санитары? А если другие больные поднимут шум? — Я могла бы задать еще сотню подобных вопросов, если бы он крепко не сжал мою кисть и не посмотрел в глаза.
Наклонился прямо к моему лицу, будто хотел сказать что-то очень сокровенное и важное.
