Так что ни о каком лечении по собственному желанию и речи быть не может. Они там лежат все, как овощи, привязанные к койкам и под препаратами.
Внутри все моментально закипело.
— Вы узнали, где именно ее держат? — Спросила, сглотнув.
— Да. — Олег наклонился вперед и положил руки на спинки наших сидений. — Мы даже знаем нужное окно. Знаем, что на решетке есть навесной замок. Знаем, что в палате лежат всего двое человек.
— И что медлить нельзя, — добавил Артем.
У меня перехватило от страха желудок.
— Тогда будь, что будет… — Сказала тихо.
— Вот. — Артем показал Олегу большой палец. — Начальство дало добро. — Открыл дверцу, которую тут же чуть не снесло неизвестно откуда вдруг налетевшим ветром. — А вот надвигающаяся гроза нам только на руку. — Радостно добавил он и направился в магазин.
* * *В голове никак не укладывалось то, что мы собирались совершить. Получив сведения от одной из пациенток психушки (!!!), крались в полночь вдоль забора гуськом по мокрой траве, прикрывая лица от бьющих наотмашь капель дождя.
— Здесь, — выбрал подходящее место Артем и указал пальцем на забор из сетки-рабицы.
Фонарик в моей руке задрожал. Когда небо вдруг разорвал очередной раскат грома, а затем ярко сверкнула молния, я съежилась, оглядываясь по сторонам. На какое-то мгновение стало светло, как днем, и мы вдруг оказались беззащитными перед взором охранника. Затаились, прижавшись к сетке, и стали ждать. В будке, стоящей от нас метрах в двадцати, горел свет. Но никто так и не вышел.
— Ну что ж… — Задумчиво произнес Олег и приставил к забору массивные ножницы по металлу.
— Попроб…
И его слова потонули в очередном раскате грома.
Вода уже струилась у меня по лицу и попадала в глаза. И какая полоумная надевает очки на «дело» да еще и в дождь? А какая сумасшедшая станет надеяться на один шанс из миллиона, что ее мать окажется в нужной палате? Каков был процент вероятности, что нас не схватят? Смешавшись с влагой холодной дождевой воды, по спине забегали липкие мурашки.
Щелк. Щелк.
Сетка понемногу поддавалась.
Убрала очки на лоб.
— Знаешь, что в психушке никогда не бывает двух Наполеонов? — Громко сказал Артем прямо мне в ухо.
— Что? — Посмотрела на него, убирая с лица мокрые пряди. Села на колени (все равно уже насквозь промокла).
— Только один Гитлер. Только один Наполеон. Только один Путин. — Как ни в чем не бывало, продолжал вещать Грин, не обращая внимания на хлеставший его по лицу дождь. — Психи всегда между собой договариваются.
