Придворные выдавали разные версии относительно земляники, а я молчал, не в силах говорить, шокированный, понимая, что нужно бежать от коварной ританки, которая оказывает на меня странное воздействие, с которым я ничего не мог поделать. Похоже, мое расследование сразу зашло в тупик.
— Господа, давайте поищем землянику!"
"— Пожалуй, я не буду участвовать в поиске, — через силу выдавил я. — Найду его высочество, пока ещё не поздно.
— Как хотите, — девушка равнодушно пожала узкими плечами. — Передайте Арсу, что я скучаю.
Реакция бывшей невесты и её слова неожиданно вызвали сильный гнев. Я вскочил на жеребца и направил его вглубь леса, стремительно удаляясь от Оринис и её окружения, невероятно злой на себя.
Я знал, где в этом лесу растет маленькая сладко-кислая ягода, которую любил с детства, но не собирался собирать ее для прекрасной нахалки.
Глава 31.
/Келлия Оринис/
Брен умчался на своем жеребце так стремительно, словно все демоны Бездны гнались за ним. Мне стоило большого труда не смотреть ему вслед долго и жадно.
Со смехом я искала землянику вместе с другими придворными, с которыми вошла в лес, одновременно оживляя в памяти неожиданную встречу с Бреном и наш диалог.
Сердце, которому мгновенно стало холодно и одиноко, как только Брен покинул меня, подсказывало, что я на верном пути.
Как подсказало и в случае с мамой.
Я ела ягоды, раздавливая во рту кисло-сладкую мякоть, и, чтобы не переживать из-за поведения Брена, вспоминала долгожданную встречу с ней.
..
— Келлия! Девочка моя!
Художница бросилась ко мне, сжала в объятиях, отчего я с трудом смогла вдохнуть, и разрыдалась. Я не успела увидеть женское лицо и глаза, но не сомневалась, что художница – леди Оринис, моя пропавшая десять лет назад мать. Наша волшебная ниточка от сердца к сердцу сейчас натянулась звенящей струной и стала такой крепкой, как никогда раньше.
— Ты приехала! Арс так и говорил! — всхлипнула мама.
— Пожалуй, я оставлю вас, — глухо буркнул орк.
За спиной открылась и закрылась дверь.
— Мама...
Я отстранилась и заглянула в родное лицо. Мама почти не изменилась. Может быть морщинок в уголках глаз стало побольше, а сами глаза оказались такими же светло-серыми и ясными, какими я запомнила их.
Некоторое время мы жадно рассматривали друг друга.
— Ты стала взрослой. И такой красивой. Очень на Роджера похожа.
— Я знала, что ты жива, но мне никто не верил.
— Ты чувствовала?
— Да.
