– Мало ли какие у вас могли возникнуть мысли… Знаете ли, порой кто-то из… клиентов, те, кто попадает ко мне впервые, прямо требует, чтобы я сначала отпил глоточек сам. Осторожничают люди. Я всегда так и поступал – коли уж человек платит деньги, имеет право на такие требования, тут никаких обид…
Он через воронку аккуратно все слил в немаленькую склянку с широким горлом, из непрозрачного коричневого стекла, тщательно ее закупорил пробкой, завязал еще чистой тряпицей, перевязал бечевочкой. За все это время он никаких таких заклинаний не произносил, под нос ничего не нашептывал, так что уж тут-то не было никакого колдовства.
А в травников я верил всерьез. Меня самого, когда у меня в пять лет выпала здоровенная грыжа, бабушка повела не к врачу, а к какой-то старухе, в домишко на окраине города. Та примерно так же что-то намешала, только тогда склянка была гораздо побольше. Велела пить по две столовые ложки по два раза в день, пока питье не кончится. И через пять дней грыжа как-то сама по себе вправилась и больше никогда не беспокоила.
Травники – вещь вполне реальная, лишенная мистики, хотя официальная медицина их не то чтобы не признает, так, пофыркивает в их сторону. Далеко не все врачи, впрочем…
Он подал мне склянку:
– Отправляйтесь к роднику, там и выпейте до донышка. Если и через полчаса никого не увидите, можете считать, что ничего не получилось, уходите. Хотя сдается мне: есть большая вероятность, что получится… Денег не нужно никаких. Правда, если это в ваших возможностях, то скажу откровенно: я бы не отказался от банки керосина.
С ним сейчас плохо…
– О чем разговор… – сказал я. – Несите банку."
"Банка отыскалась тут же, в уголке, небольшенькая, литра на три – уж столько-то отлить мне ничего не стоило, я и больше мог… Пора было и уходить, но меня, уже в дверях, то ли черт потянул за язык, то ли сработал рефлекс разыскника, не привыкшего оставлять что-то непроясненным. Я сказал:
– Пан Конрад, отчего вы при немцах не подписали фолькслист? Если это не секрет, конечно…
– Никакого секрета, – ответил он охотно.
– Все дело в воспитании. Дед и отец с невероятным уважением относились к Бисмарку, считали его великим человеком. И воспитали меня с раннего детства в соответствующем духе. Вы, наверное, не знаете, но Бисмарк долго и настойчиво предостерегал Германию от войны с Россией…
– Отчего ж, знаю, – сказал я. – У нас до войны издавались мемуары Бисмарка, в трех томах…
– Вот как? Не думал… В общем, такое я получил воспитание.
