Выслуги у меня двадцать шесть с лишним годочков – не только календарной, по реальному времени, но и в так называемом льготном исчислении – на войне год записывался за три. Только ничем мне эта выслуга не поможет, меня даже причитающейся за нее пенсии лишили. А я, будто дите несмышленое, представления не имею даже, как за квартиру платят, и не знаю кучи других мелочей, необходимых в гражданской жизни…
И наступила черная полоса. Забегая опять-таки вперед: довольно скоро стало ясно, что тыловой барсук говорил чистейшую правду – смело можно сказать, что мне чертовски повезло.
По сравнению со многими другими. Теми самыми, что угодили в «бериевские пособники»: их вышвыривали не то что в запас, а в позорную отставку, лишали званий, исключали из партии, сажали на долгие срока. Правда, после пятьдесят третьего больше не расстреливали – спасибо, милостивцы, и на этом. И на том. Так что меня, можно сказать, судьба мягкой лапкой погладила. Один старый знакомый, человек очень осведомленный и под чистки не попавший, как-то сказал потом под рюмку едва ли не на ухо:
– Спасло тебя то, что ты так долго прослужил в Польше.
Они в основном набирали процент дома, те, кто служил за границей, если только они не большие начальники, пошли даже не вторым, третьим эшелоном…
Каюсь, тестю я соврал, хотя и не большой любитель вранья, – такая уж сложилась ситуация. Сказал, что у меня сдвинулся осколочек, сидевший поблизости от серьезной артерии, и медики безжалостно выперли в запас.
Не было у меня никакого осколка, за войну я получил лишь четыре легких ранения, причем в госпитале лежал только раз, и то пару недель – ну, справки предъявлять ведь не требовалось…
Он мне не сказал прямо, но довольно быстро, судя по изменившемуся отношению, узнал правду – у него, никаких сомнений, имелись кое-какие связи еще в старом МГБ, иначе ни за что не попала бы дочка на загранработу именно туда. Не знаю, поделился он с тещей или нет, как бы там ни было, она, хоть и относилась ко мне гораздо лучше тестя, стала порой поглядывать как-то иначе.
Вполне возможно, это было чисто житейское разочарование от того, что дочка так и не стала генеральшей, а оказалась супругой неизвестно кого…"
"Жена сравнительно быстро и легко устроилась машинисткой в довольно серьезное учреждение, тесно связанное с оборонной промышленностью, – ну, у нее-то характеристика с прежнего места работы была отличная, и все необходимые допуски имелись.
