– Ты что-то хотел мне сказать?
Ее равнодушие вывело его из себя. Он прошагал к кровати и посмотрел вниз на нее. Ему хотелось обнять ее, но, помня о ранении, он старался держать руки по швам.
– Да, черт возьми, мне есть что сказать. Думаю, нам нужно прояснить кое-какие вещи, Кэтрин.
Она покраснела. Очевидно, ей все-таки было стыдно за свою ложь.
– Например?
Грегор наклонился, чтобы их глаза были на одном уровне. Наполнивший легкие запах лаванды был таким душераздирающе знакомым, что он чуть не сорвался и не обнял ее.
Но холодное безразличие ее взгляда остановило его.
– Например, какое имя ты хочешь указать на брачном соглашении. Потому что, несмотря на то, что ты только что сказала отцу, мы поженимся, нравится тебе это или нет. – Он оглядел ее с ног до головы. – Мне напомнить тебе почему?
Он вел себя как осел и знал это. Но Кейт спровоцировала его своим безразличием. Она сидит спокойно, как будто ей все равно. Как будто не хочет обнять его так же сильно, как он ее.
Но она только вскинула бровь. Вскинула… свою… чертову… бровь!
– Тебе ли не знать, что за этим необязательно следует брак.
Господи боже, эта женщина знает, как вывести его из себя.
– Черт возьми, Кейт, ты даже не собираешься извиняться за то, что не сказала правду про своего отца?
– Как ты не сказал мне имя человека, который убил мою мать и собирался убить меня?
Грегор поморщился. Справедливо. Они оба хранили секреты.
– Я пытался защитить тебя.
– Ты мне не доверял, – сказала Кейт спокойно, слишком спокойно. – И не доверяешь.
Поверь, я поняла. Ты довольно действенно это доказал.
Он знал, что она имеет в виду, и понял, почему так сердится. Черт, наверное, он это заслужил.
– Прости, что не верил тебе в том происшествии с Джоном утром. – Грегор объяснил, как Пип во всем признался, опустив, что мальчишка пытался его убить. – Я должен был тебе поверить. Должен был знать, что ты не стала бы меня дурачить. Я знал это, но был слишком горд, чтобы слушать.
Грегор остановился, ожидая ее ответа. Он извинился, разве Кейт не должна что-нибудь сказать? Не должна радоваться, что все, наконец, прояснилось?
Сквозь путаницу бушевавших внутри эмоций он почувствовал укол неуверенности.
Слегка занервничав, Грегор продолжил:
– Это положение с Брюсом ужасно неловкое. Жаль, что ты мне не рассказала, хотя, наверное, можно понять почему, ведь ты думала, он тебя бросил. Если бы я знал, что он твой отец, ничего бы не изменилось. Бог свидетель, я слишком сильно тебя хотел. И по-прежнему очень хочу.
