Глубоко посаженные внимательно-настороженные глаза.
– Яков! — Судоплатов встал из-за стола и вышел навстречу старшему товарищу и, чего уж там скрывать, наставнику! Ведь именно в Особой группе при наркоме внутренних дел, начальником которой и был вошедший, произошло его становление как разведчика.
– Здравствуй, Павел! — хриплым, чуть срывающимся голосом ответил Серебрянский.
Павел порывисто обнял его, потом отстранился и, словно стесняясь прорвавшихся эмоций, сухим официальным тоном предложил:
– Проходите, располагайтесь, Яков Исаакович.
Вопреки ожиданиям Павла, гость сел не на один из стульев, стоявших у стола для совещаний, а устроился в глубоком кожаном кресле, стоявшем у окна, из которого открывался отличный вид на утреннюю Москву. «Ну да, седьмой этаж, к тому же на холме!» — Павел и сам иногда позволял себе выкурить папиросу, любуясь панорамой столицы.
– Ну, товарищи начальники, рассказывайте, зачем я вам понадобился?
– Видишь ли, Яков Исаакович… — Судоплатов поставил стул напротив кресла и сделал знак Эйтингону присоединиться.
— Есть у нас одна группа. Хорошая группа, лукавить не буду, а если соотнести достигнутые ими результаты ко времени работы — так и вообще одна из лучших. Но кто они, мы до сих пор понять не можем.
– Как так? — На подвижном лице гостя отразилось удивление.
– А вот так! Либо они даже от нас конспирируются, либо чужаки…
– Либо не пойми кто! — подхватил Серебрянский[33]. — И вы, друзья мои, решили, что это может быть кто-то из известных мне людей, так? Из стариков, так сказать?
– Совершенно верно.
– А с чего такие идеи у вас появились, могу полюбопытствовать?
– Возраст фигурантов, стиль… — начал перечислять Эйтингон.
– От них что-нибудь есть? Как говорится, собственноручное?
– Да. — Павел поднялся, вернулся к своему рабочему столу и, отперев верхний ящик, достал довольно толстую папку. — Здесь почти все, что у нас есть на настоящий момент… — Он протянул документы Серебрянскому.
– Богато! — заменив «г» на «х», сымитировал южнорусский говор «заслуженный террорист». — Пару часов меня не беспокоить. И распорядись, Паша, чтобы чаю принесли.
* * *Полтора часа все занимались своими делами: Судоплатов с Эйтингоном негромко переговаривались, обсуждая текущие дела, а Серебрянский шелестел бумагами в кресле, изредка хмыкая и делая какие-то пометки в принесенном ему блокноте.
