Понял теперь?
Лыков по-прежнему стоял в проходе с пистолетом в руке, готовый в любую секунду выстрелить. Налетчик видел это и не решался напасть.
— Никакого Рафильзона не знаю. Давай от Адама и Евы, пока я не заскучал.
— Э, да ты еще и не местный… Ладно, пускай будет от Адама. Ломбард сломали, добычи взяли на сорок тыщ. Но вещами: часы, портсигары, брошки всякие. Рафильзон, слышь, знатный блатер-каин, он сам тот налет задумал. Обещал слам в деньги обернуть. Да не сделал!
— И что? При чем тут Ядвига?
— Ядвига твоя в лучших подругах у Рафильзонихи была.
Оттуда и след. Ювелира мы казнили, чтоб не жульничал. Полагали, вдова его одумается и деньги вернет. А та еще жаднее мужа оказалась. Ничего не отдала, стерва. Тогда мы и ее удавили. Неужто ничего про то не слыхал? Вся Сибирь знает!
— Продолжай. Выходит, вы прикончили и наводчика, и его жену, а денег не получили?
— Точно так, — кивнул налетчик и сделал полшага к Лыкову. Тот навел ему браунинг в лоб:
— Стань на место.
Курчавый подчинился и продолжил:
— Что за люди? Им жизнь оказалась дороже сорги[24].
Теперь скажу, при чем тут твоя баба. Учти, кстати, ты не первый, кого она дурит. Одного, казачьего офицера, мы отвадили. Объяснили, что к чему, он и ноги в руки. Второго пришлось вчера на тот свет услать. А все потому, что деньги наши покойная Рафильзониха Ядвиге вручила. Вместо того чтобы нам, кто дело делал. Вот!"
"— Что «вот»? Хочешь, чтобы я съел твою сказку? Что банда лихих налетчиков три года свою добычу вернуть не может? Вы кто после этого?
— Мы-то ребята правильные, живем по воровскому закону.
Все указывает, что Ядвига унаследовала наши сорок тыщ. Больше некому. Скажи ей, пусть вернет. Иначе аминь.
Коллежский советник опять поднял браунинг:
— Ну-ка пошли вон! Я полицейский полковник.
— Да нам хоть генерал! Придут пятнадцать сердитых мужиков, ты что с ними сделаешь?
— Считаю до трех. Три!
Сыщик выстрелил в воздух. Налетчики подхватили своего товарища, так и не оправившегося от лыковской оплеухи, и удалились с руганью.
На прощание курчавый сказал с угрозой:
— Ну, баран, сам напросился. Теперь жди…
Постоялец запер дверь и поднялся наверх. Там стояла вдова, белая от страха.
— Рассказывай, как все было. Во что ты меня впутала?
— Это все ложь! Или какое-то страшное, безумное заблуждение. Мы действительно дружили с Марией Абрамовной Рафильзон… при ее жизни. Я не знаю, что произошло на самом деле. Ее супруг Рафаил Григорьевич держал ювелирный магазин на Харлампиевской улице.
