Пришли солдаты с полицейскими, с приказом доставить всех бунтовщиков в тюрьму. Когда во дворе столпились и те, и эти, случилось непредвиденное. Народник Зотов вынул из кармана револьвер и выстрелил в подпоручика Карамзина, нанеся ему легкое ранение. Кто-то из ссыльных (имя осталось неизвестным) поддержал товарища из другого револьвера. Солдаты под пулями проложили себе к воротам дорогу штыками, заколов по пути беременную женщину. Трое конвойных были ранены, а городовой Хлебников получил смертельное ранение.
Выбежав на улицу, рассвирепевшие солдаты дали по дому несколько залпов.
Следствием лихого поступка Зотова стали 6 убитых ссыльных, еще 7 получили ранения. После короткой осады уцелевшие бунтовщики сдались. Власти решили судить их военным судом. По итогам трое главных виновных (включая Зотова) были повешены, 23 человека вместо ссылки на поселение получили каторгу. Сроки военные судьи им выписали большие (четверым даже бессрочную). «Монастыревцев» наказали чрезмерно, чтобы отбить охоту к неповиновению у остальных.
В 1895 году власти сами признали излишнюю жестокость приговора. Каторгу перелицевали обратно в ссылку, сроки уменьшили и амнистировали несчастных. Тех, кто дожил.
Лыков обернулся. Они стояли чуть не на крыльце Третьей части. Нужно было срочно уходить отсюда. Алексей Николаевич махнул рукой извозчику, втолкнул в пролетку Саблина:
— Поехали к тебе, там договорим.
Иван Богданович жил в крепком пятистенке в ста шагах от Ангары. Он усадил гостя на кухне, а сам прошел в комнаты.
Лыков услышал приглушенный разговор, потом звяканье стекла. Через несколько минут артельщик вернулся, прикрыв за собой дверь.
— Пускай поспит. Недолго осталось…
— Давай дальше. Ты остановился на том, что продал оружие Зотову.
— Да. А он еще потом, как ранил офицера, стрелял и в подъехавшего губернатора. Осташкин никак такое простить не мог. И понял я, что надо из Якутска тикать. Скотину пришлось бросить и паспорт новый купить. Так деньги-то и повывелись…
— Куда драпанул?
— А вот сюда, в Иркутск.
Большой город, легче затеряться. Авдотья тогда еще была здорова, она сразу в прачки пошла. Трудилась не меньше моего, все хотела побыстрее обжиться. Вот и настирала себе хвори.
— Как ты попал в артельщики номеров для беглых? — в лоб спросил Алексей Николаевич. — И где они?
— Номера для беглых? — игнорировал артельщик первый вопрос. — Ну можно и так сказать. Сами мы промеж себя называем это место заимкой.
— Почему заимка?
— А она и есть заимка.
